Занимательная история Казахстана с Андреем Михайловым
На снимке: дынная лавка.
Продолжая исследования первых лет существования моего города, следовавших сразу вослед за основанием укрепления Заилийского-Верного в 1854 году, остановлюсь на теме, которая до сих пор заботит общественность. На зелёном убранстве города-сада.
Голо место пусто не бывает?
…Не знаю, насколько зелёным был тот Алматы, которому на днях отметили 1005 лет - юбиляра жителям так и не представили, а таинственные монеты, которыми азартно трясут инициаторы славной даты, про то настырно умалчивают. Но в том, что никаких деревьев к началу строительства Верного на этом месте не существовало – сомнений нет. Об этом свидетельствует единственный достоверный рисунок, "снятый" художником Павлом Михайловичем КОШАРОВЫМ в 1857 году. Да и сам Пётр Петрович СЕМЁНОВ (которому Кошаров сопутствовал), увидавший юное поселение годом ранее. Оно предстало перед глазами географа в виде строящихся домиков в зоне "необыкновенно сухого предгорья, где в то время не росло ещё ни одного дерева".
На снимке: Кошаров. Ели над Верным.
Но домики недолго торчали на выезженных солнцем пустырях. Процесс усиленного озеленения начался вместе со строительством, немедленно, о чём свидетельствует отрывок из воспоминаний того же Семёнова-Тянь-Шанского, относящихся уже к его вторичному посещению Верного, через год:
"Верное, к моему крайнему удовольствию, представилось мне уже в более приглядном виде, чем в 1856 году. Все домики были более или менее отстроены, а около домика пристава Большой орды был уже посажен молодой садик; это были первые деревья, посаженные на подгорье, на котором ныне цветущий город Верный утопает в зелени садов."
Про "утопающий в зелени" город Семёнов дописал спустя уже полвека, когда готовил свои дневники для издания в виде запоздалой книги мемуаров – "Путешествие в Тянь-Шань". Всё это время знатный географ и именитый сановник держал в поле своего зрения полюбившийся его сердцу городок в тени Заилийского Алатау. (Место своего апофеоза, позволившего прибавить к своей простой фамилии уникальное географическое дополнение -Тан-Шанский!)
За эти полвека существования город Верный приобрёл славу одного из самых зелёных городов Российской Империи!
Нужно учесть то, что Верный изначально считался русским проектом и строился в основном уроженцами Европейской России и Сибири, плохо переносившими безжалостное южное солнце. В отличие, к примеру, от тех же кокандцев, привычных к зною жителей Средней Азии, супостатов, двигавшихся навстречу с противоположной стороны. Их глиняные укрепления часто отличались полным отсутствием древесной растительности - отсутствие тени не составляло большой проблемы.
В Верном же охота защититься от лучей палящего светила присутствовала изначально. Как у жителей, так и власти. Ещё до пришествия неистового озеленителя Герасима КОЛПАКОВСКОГО местное начальство принуждало нерадивых обладателей "участков" в станицах высаживать вокруг своих домов не только огороды, но и сады.
А в 1857 году на правом берегу Алматинки был заложен и "Казенный сад", позже ставший городским, а ещё позже – Центральным Парком Культуры и Отдыха им. Горького. Несмотря ни на что, он не только дожил до наших дней, но и продолжает оставаться любимым местом времяпровождения горожан и гостей города.
Благодаря насущному желанию и естественной потребности первых поселенцев создать укрытие от солнца, уже через пять лет повсюду по Верному зазеленели молодые сады, давшие долгожданную тень. Те самые сады, которым позже предстояло породить заветный апорт и славу города.
Но до знаменитого апорта ещё предстояло дожить - воронежские мужики со своими саженцами вряд ли тогда ещё знали о появлении нового поселения на далёких пределах державы, только недавно вошедших в границы Империи. Потому-то логично, что первые саженцы яблонь, груш и абрикосов были завезены в Верное из ближайшего центра садоводства - китайской Кульджи.
Во времена пребывания Семёнова в Верном, не стихая, стучали топоры, и терпко пахло свежим еловым лесом. Первые дома юного поселения возводились из стволов горных тянь-шаньских елей, вывозимых из Малоалматинского ущелья.
В 1857 году, знакомые П. П. Семёнова просили совета, как избежать растрескивания еловых брёвен, а заодно озадачили учёного поиском подходящих строительных материалов в окрестностях укрепления. Семёнов был человеком отзывчивым – и совет мудрый дал и стройматериал нашёл.
И очень скоро власти озаботились судьбой горных ельников настолько, что приняли новую строительную доктрину – строить город только из глины и камня. Гуманная экологическая инициатива, которую приписывают сибирскому генерал-губернатору ГАСФОРДУ, обернётся трагедией позже, когда в результате Верненского землетрясения 1887 года город в одночасье лишится всех каменных и глиняных зданий, под руинами которых найдут свой конец сотни горожан.
Вряд ли кто-то во власти в те времена вообще-то знал слово "экология", но забота о горных лесах очень красноречива следующим фактом. Кирпичный завод, снабжавший Верное стройматериалом, находился на берегу Или. Чтобы использовать для обжига не ценное дерево, а бросовый камыш.
Павел Кошаров, спутник Петра Семёнова, оставивший нам самое первое изображение Верного, вместе с ним задал краеведам волнительную загадку. Один из ближайших к поселению горных гребней, изображённый на его рисунке, сплошь "порос" еловым лесом.
Увлечённый советский историк города Николай Петрович ИВЛЕВ решил даже, что этот лес действительно поднимался в те времена над вершиной Веригиной горы. Хотя это – несомненный ботанический нонсенс! Потому что нигде в Заилийском Алатау реликтовый еловый лес из тянь-шаньских елей не растёт так низко, жёстко подчиняясь законам "высотной поясности", которые установила тут сама природа (и первым рассмотрел сам Семёнов).
Дело в том, что абсолютная высота возвышающейся над городом Кок-Тюбе (Веригина гора) – 1070 метров, в то время как самые низкие места произрастания тянь-шаньских елей отмечены на высотах не менее чем в 1200 метров над уровнем моря. На нижних пригорках местные ёлки не произрастают у нас в принципе! Тут эти реликтам холодных эпох очень жарко и сухо. К тому же, все авторы и источники акцентируют, что в первые годы строевой лес вывозили именно "из ущелий" и никто не упоминает лесоповала на вершинах ближайших "прилавков".
В чём же дело? Если только отбросить полубредовое предположение о том, что Кошаров, имея ввиду предписание властей о некоей секретности военного поселения, сознательно исказил облик его окрестностей, то остаётся уверовать, что произошла банальная путаница, связанная с правом художника на некоторые вольности. По мнению некоторых исследователей, Кошаров вообще-то не всё рисовал с натуры, не успевал, а многое дорабатывал уже позже, "по памяти", основываясь на своих путевых набросках.
Дать дыню
Вскоре за Семёновым и Кошаровым в Верном мелькал Александр Фёдорович ГОЛУБЕВ, геодезист, составлявший первые карты края и оставивший краткое описание того, что представляло собой поселение увиденное им в 1859 году.
Вот каким предстал Верный перед Голубевым:
"Состоит из двух частей: одна из них примыкает к земляному укреплению и имеет небольшую деревянную церковь; другая лежит в полутора или двух верстах от первой и только начинает обстраиваться. Население Верного состоит почти исключительно из казаков Сибирского линейного войска. Дома в нем одноэтажные…"
Большая и Малая станицы, таким образом, ещё не произвели на наблюдателя впечатления своей зеленью. А что произвело?
"Некоторые из жителей Верного сеют особый род дынь. Эти дыни небольшие, чрезвычайно сладкие."
Если бы Верный не стал городом-садом, он мог бы стать городом-бахчой? Оставим вопрос открытым!
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ КАНАЛ И ЧИТАЙТЕ НАС В TELEGRAM!
