Именно молодежь стала главным драйвером «арабской весны»
Несмотря на многочисленные исследования самой природы протестных движений, знания всех этапов его эволюции и возможность прогнозирования развертывания процесса, обуздать его оказывается непросто. События, получившие романтическое название «арабская весна», красноречиво свидетельствуют об одних и тех же ошибках, создавших условия для эволюции протеста.
Одним из самых глубоких заблуждений является утверждение, что нищета порождает революцию. Согласно теории американского социолога Джеймса ДЭВИСА, предпосылки революции возникают на пике длительного роста ожиданий удовлетворения запросов населения. Это подтверждается и опытом Французской революции, случившейся на фоне экономического подъема, и российскими, которым предшествовали довольно успешные столыпинские реформы, и арабскими.
В реальности в Тунисе средний класс составлял более половины населения, а разрыв между бедными и богатыми не превышал двукратного показателя, на социальные нужды направлялось 20 процентов ВВП, четверо из пяти тунисцев являлись собственниками жилья, каждый пятый - владел автомобилем. Можно ли представить себе более благополучное общество?
Но, несмотря на превосходные экономические показатели, Тунис был на 73 месте в рейтинге коррупции, элитные кланы занимали монопольное положение на рынке, препятствовали развитию конкуренции, что ограничивало средний класс в перспективах дальнейшего роста. Это стало причиной высокого уровня безработицы, большую часть которой составляла молодежь.
Спусковым крючком стал акт самосоженния тунисского торговца, случившийся на площади 17 декабря 2010 года. Это спровоцировало акции протеста, на которые власть ответила силовыми мерами. Хотя, если бы в тот момент были приняты меры к объективному разбирательству и наказанию силовиков, спровоцировавших самоубийство, протест был бы нейтрализован.
В ответ на разгон массы потребовали отставки министра внутренних дел, которого президент отказался «сдать на заклание».
Следующим требованием стала отставка самого президента. В ответ на это он согласился уволить не только злосчастного силового министра, но и всё правительство. Но было уже поздно, за неполный месяц протест эволюционировал до крайней точки.
Аналогично разворачивались события в Египте, Йемене, Сирии.
В Египте попытались отключить интернет и социальные сети. Это стало роковой ошибкой, вынудившей выйти на площадь самых безобидных юзеров и абсолютно аполитичных интернет-зависимых пользователей.
В Сирии начало гражданскому конфликту положили аресты и пытки 15 человек, задержанных за антиправительственные граффити. Последовавшие за этим акции протеста были жестоко подавлены и спровоцировали еще большие выступления с требованием отставки силового министра. Требования масс так же, как и в других арабских странах, были проигнорированы, что спроецировало протест уже персонально на президента АСАДА. С этой минуты диалог с протестующими стал невозможен.
Анализ событий демонстрируют одно — на каждом этапе развертывания протеста у власти имелся шанс для его нейтрализации. Но каждый раз элиты боялись показаться слабыми и отставали от протестующих хотя бы на один шаг, выражая готовность удовлетворить требования, когда они уже теряли свою актуальность и вырастали до больших масштабов. И это торг продолжался до тех пор, пока цена становилась неподъемной.
Во всех случаях было принято обвинять в произошедшем внешние силы, выстраивать конспирологические теории и искать чью-то руку. И это были не попытки ввести кого-то в заблуждение - похоже, элиты стран, ставших жертвами арабской весны, были и в самом деле глубоко убеждены в невозможности самого протеста и народного недовольства. Причиной этого рокового заблуждения было отсутствие столь необходимых для обеспечения балансов социальных стабилизаторов — свободной прессы, сильной оппозиции, конкурентных выборов и права граждан на проведение мирных собраний. Вычистив поле и выключив социальные лифты, власти оказывались в добровольной изоляции, практически полностью лишив себя видения объективной картины. И, как демонстрирует опыт арабской весны, каждый президент получал от подчиненных искаженную, чрезмерно оптимистичную картину происходящего, а иногда и сами требования протестующих доходили до него с роковым опозданием.
В реальности главной проблемой арабской весны были не внешние силы, а накопившийся за многие годы протест и психологическая усталость, отсутствие механизмов выпуска пара народного недовольства и авторитетных лидеров оппозиции. Стихийный протест продемонстрировал крайнюю важность наличия в обществе авторитетных оппозиционных лидеров, способных сесть за стол переговоров, четко сформулировать пакет требований и идти на компромиссы. Поскольку с тысячами говорить и договариваться невозможно.
Еще одной особенностью арабских обществ, пораженных вирусом революции, стало их омоложение. Средний возраст населения в этих странах был 25-30 лет. Это тот самый возраст, когда люди еще не научились терпению и претендуют на немедленное удовлетворение своих потребностей и амбиций. В то время как находившиеся десятилетиями у власти элиты предпочитали работать в устаревшем формате, не обращая внимания на новые коммуникативные возможности и изменение самой природы мышления нового поколения. Именно молодежь и стала главным драйвером революционных процессов.
В какой-то мере этот фактор объясняет и невысокую популярность революционных идей в России, где средний возраст населения составляет 42 года. Возраст, когда обросшие семьей и неким состоянием граждане не всегда готовы рискнуть всем ради призрачных идей.
В Казахстане, если верить статистике, этот показатель составляет 31 год и имеет тенденцию к дальнейшему снижению.
