В Казахстане есть незадействованные резервы развития
О приятном
Экономика Казахстана с начала года показывает довольно высокие и потому неожиданные темпы роста. ВВП за первый квартал этого года вырос к аналогичному периоду прошлого года на 3,4%, в то время как в 2016 году ВВП первого квартала снизился к первому кварталу 2015 года на 0,1%.
Что более важно, стали расти и реальные денежные доходы населения – за первый квартал этого года они выросли на 2,4%. В прошлом же году, напомню, они сократились на 1,6%.
Рост реальных доходов населения сказался и на розничной торговле – она за первый квартал выросла на 5,5%, в то время как в прошлом году сократилась на 3,1%.
Выросло в первом квартале и производство нефтепродуктов: бензин моторный на 22,3%, газойли (дизельное топливо) на 28,3%. В прошлом году производство бензина, наоборот, падало – на 11,9%. То же происходило и с газойлями – их производство сократилось на 17,4%.
Правда, несмотря на рост собственного производства, цены на АЗС не уменьшились.
Можно и дальше продолжать, но в целом и так ясно, что, как минимум, в этом году экономика страны более или менее оправилась от шока прошлого года, что и выразилось в экономическом росте.
Причины экономического роста тоже понятны – это рост цен на нефть и реализация государственных программ развития.
Ключевой вопрос: насколько устойчив экономический рост? Насколько мы защищены от потенциальных шоков, связанных с неблагоприятной конъюнктурой мировых цен на сырье, в первую очередь, углеводородов, составляющих основу нашей экономики?
Проблемы, навязшие в зубах
Комитет по статистике ежеквартально проводит конъюнктурные обследования отечественных предприятий различных отраслей, чтобы посчитать индекс предпринимательской активности. В таблице представлены результаты опросов руководителей промышленных предприятий по факторам, ограничивающим их активность.
Данные приведены по отчетам за первый квартал соответствующего года в процентах от числа опрошенных. Сумма ответов может превышать 100%, так как указывался не один, а несколько факторов.
Что бросается в глаза?
Во-первых, только меньше чем у трети опрошенных (от 22 до 32% в разные годы) нет никаких ограничений для их деловой активности.
Во-вторых, значительная доля опрошенных (от 33 до 44% в разные годы) указывает на рыночную конкуренцию со стороны отечественных и зарубежных предприятий как ограничивающий деловую активность фактор.
Это означает, что руководители этих предприятий чувствуют себя не очень уверенно в жесткой конкурентной борьбе, не очень хорошо представляют себе потребности рынка, а если и представляют, не знают, как их удовлетворить, или не имеют соответствующих возможностей.
К слову, одним из мотивов девальвации тенге в августе 2015 года был рост конкурентоспособности отечественных товаропроизводителей. Данные из таблицы, пусть и косвенно, показывают, что заявленная цель достигнута не была.
На слабую готовность к конкуренции указывает и дефицит рынков сбыта (от 15 до 22% опрошенных за разные годы). Скорее всего, так отвечали те, кто указывал на рыночную конкуренцию как на фактор, ограничивающий деловую активность.
Мы не знаем, насколько репрезентативна выборка опрошенных, насколько искренне и честно они отвечали на вопросы Комитета по статистике. Но как бы там ни было, мы имеем дело с застаревшей проблемой – этот показатель устойчиво высок на протяжении последних восьми лет. А с другой стороны, это незадействованный резерв нашего экономического развития – чем больше руководителей предприятий будут увереннее себя вести в условиях конкуренции, тем быстрее наша экономика избавиться от «ресурсного проклятия».
Как этого добиться, что должно сделать государство – это большой и пока открытый вопрос. Надеюсь, что в конце года смогу предложить свои варианты ответа на него по результатам исследования, которое будет проводиться в рамках работы экспертного совета по экономике при премьер-министре страны.
Указания на недостаток финансовых средств и неплатежеспособность потребителей говорят о двух проблемах.
Первая проблема – очевидно высокие риски у тех предприятий, которые жалуются на низкий платежеспособный спрос со стороны потребителей. Банки не могут кредитовать такие предприятия, и поэтому у них возникают сложности с доступностью финансирования.
[Маленькое отступление. На самом деле банки кредитуют и такие предприятия, а иначе откуда взялись бы проблемные кредиты? Но чтобы проанализировать, отчего банки кредитуют тех, кого не должны кредитовать и какова доля таких кредитов, надо дождаться большей открытости Национального банка – только тогда появятся данные для объективного анализа].
Вторая проблема – слабые горизонтальные связи. Наличие долгосрочных и не очень надежных дебиторов, с одной стороны, говорит о наличии длительных бизнес-связей. Но, с другой стороны, очень редко встретишь слаженную совместную деятельность по преодолению трудностей, с которыми столкнулись как поставщики, так и потребители. То есть проблемы генерируют все вместе, а решает их каждый поодиночке. И это еще один, пока неиспользуемый, резерв нашего устойчивого экономического развития.
Наконец, проблема изношенности оборудования. На самом деле, когда на физический износ основных фондов обращает внимание от 12 до 15% опрошенных, это говорит о том, что отечественные основные фонды не отвечают текущим задачам экономического роста и развития. Если посмотреть на другие статистические данные, то мы увидим крайне низкий процент выбытия основных фондов, что говорит о том, что идет процесс не только физического, но и морального устаревания оборудования, на котором работает наша промышленность. Это тот резерв, который позволит поднять эффективность инвестиций и обеспечить длительный экономический рост.
Ни одна из проблем не может решаться обособлено или последовательно. Они должны решаться вкупе и все сразу. Сейчас правительство ищет подходы к решению этих и других, не упомянутых в заметке, проблем. Будем надеяться, что у него все получится, а сами окажем ему в этом посильную помощь.
Иллюстрация: syl.ru.
