По воскресеньям Ratel.kz традиционно публикует истории правозащитника Евгения Жовтиса из его жизни и юридической практики
На снимке: Ли Сан Чо выступает в Москве, 1955 год.
Читайте предыдущую историю Евгения ЖОВТИСА «Тень Аллана Чумака накрывала и меня».
Бамбук в снегу
Мой отец, Александр ЖОВТИС, помимо того, что преподавал в вузах русскую литературу и был известным учёным-филологом, ещё и занимался стихотворным переводом. Он переводил с английского, немецкого, украинского, казахского и корейского (с подстрочным переводом, то есть придавая поэтическую форму текстам, переведённым с соответствующего языка его носителем).
Что касается переводов с корейского, то он специализировался главным образом на корейской поэзии прошлых веков и выпустил целый ряд сборников, среди которых известны «Цветок багульника», «Бамбук в снегу» и другие.
Но были среди этих переводов и вызывающие совершенно неожиданные ассоциации. Такими были переводы стихов одного корейца, современника моего отца – поэта, писавшего под псевдонимом.
Во второй половине 60-х годов мы с родителями поехали в Белоруссию отдыхать. По дороге к месту отдыха заехали в Минск. Отец сказал нам с матерью, что, помимо осмотра достопримечательностей белорусской столицы и её окрестностей, у нас ещё будет встреча с интересным человеком, стихи которого он перевёл.
Мы подъехали к небольшому дому на несколько квартир и вошли в квартиру на втором или третьем этаже. Женщина-кореянка средних лет нас провела в большую комнату, где за столом сидел человек неопределённого возраста с лёгкой сединой.
Он поприветствовал отца на неплохом русском языке, и они разговорились. Мне было тогда лет 12-13, и их разговор показался неинтересным. Я с разрешения хозяйки квартиры осмотрел ее. Там были разные предметы обихода с корейской спецификой, много разных книг, газет и журналов на корейском языке. Потом нас угостили чаем с каким-то печеньем, и мы ушли.
Корейский раскольник
По дороге в гостиницу отец рассказал мне, что человек, к которому мы приходили и стихи которого он перевёл, это ЛИ Сан Чо, один из бывших руководителей армии Корейской народно-демократической армии.
Как написал российский историк Н. СЕЛИВАНОВ в опубликованной в 2016 году статье «Жизнь и судьба «корейского Федора Раскольникова» Ли Сан Чо», тот участвовал в антияпонской партизанской борьбе на территории Северо-Восточного Китая, где проживала большая корейская община. После освобождения советскими войсками Северной Кореи от японцев в августе 1945 года, он прибыл в Пхеньян и стал принимать активное участие в становлении режима «народной демократии». В 50-х он бросил вызов главе правительства и Трудовой партии Кореи КИМ Ир Сену, и в 1955 году его отправили послом в Москву, откуда он продолжал вести свою «раскольническую» деятельность, обвинив «великого вождя корейского народа» в культе личности.
В 1956 году во внутрипартийной борьбе соратники Ли потерпели поражение, были арестованы, а самому послу руководство КНДР предложило вернуться в страну. Понимая, чем ему это может грозить, и успев вывезти семью, он решил не возвращаться на родину и попросил политического убежища в СССР.
Ему его дали и даже направили на стажировку в Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Он также имел возможность выступать с критическими высказываниями о режиме Ким Ир Сена в некоторых московских вузах. После возмущенной реакции Ким Ир Сена по этому поводу руководство СССР пошло тому навстречу, и Ли Сан Чо, вместе с несколькими десятками других корейских невозвращенцев, лишили возможности публично выступать против северокорейского режима.
Невозвращенец
Ли, которому было чуть за сорок, отправили на постоянное жительство в Минск на долгие годы, где он работал научным сотрудником в Академии наук Белорусской ССР по истории средневековой Японии, а также преподавал.
Ну и, как я понимаю, стал писать стихи, которые переводил мой отец.
Ли не взял советское гражданство, внимательно следил за тем, что происходило в КНДР, каким-то образом поддерживал контакты внутри страны и вообще надеялся рано или поздно вернуться после ухода Ким Ир Сена.
Руководители СССР были весьма прагматичными и держали такие политические фигуры «про запас», на всякий случай: вдруг пригодятся при изменении ситуации в стране, вызывающей геополитический интерес.
Однако, как написал всё тот же историк Селиванов, политический режим, который Ли Сан Чо так резко критиковал, оказался жизнеспособным и после ухода Ким Ир Сена с политической арены. КНДР и сегодня продолжает олицетворять практику строительства «реального социализма», а также социалистические идеалы, в верности которым - в формате концепции «чучхе-сонгун» - его наследники по-прежнему клянутся.
Победи в 1956 году политики, разделявшие взгляды Ли Сан Чо, в КНДР мог установиться режим северовьетнамского или китайского типа. В своем развитии Северная Корея наверняка испытала бы схожие с этими государствами проблемы, но могла иметь перспективы в конце 1970 – середине 1980-х гг. плавно перейти на рыночные рельсы в экономике, с сохранением на своем фасаде элементов социалистической системы. Однако история не знает сослагательного наклонения.
А стихи Ли под псевдонимом ЛИ Дон Не остались….
Без притворства
Синее небо не притворяется,
И все деревья говорят только правду,
И река рассказывает,
О том, что действительно видит –
Как будто все они
Ещё несмышлёныши,
А не живут на свете
Многие
тысячи
лет.
Фото: koryo-saram.ru.
