Фоторепортажи из прошлого от Андрея Михайлова
Какой была новая столица Казахстана 20 лет назад? Цитаты из путевого дневника октября 2001-го года дополнят впечатление от фотоснимков, сделанных в ту поездку.
"Город встретил своим привычным пронзающим ветром и холодным ярким солнцем. Центр, это всё хорошо знакомые старые формы Целинограда, с новой обивкой и начинкой. Какое-то "этикеточное градостроение". Город между прошлым и будущим. Прошлым, которого уже нет и будущем, которое ещё не пришло. От того-то он весь какой-то временный".
"Я остановился всё в том же "Ишиме", где коротал ночи и 10, и 20 лет назад. Гостиница почти не изменилась. Даже своим фасадом. Белая ворона. В гостинице – массовый заезд работников милиции. На какое-то республиканское совещание. Немного опешил. Такого количества бандитских физиономий я никогда не видывал! Когда они не в форме, а в китайских "адидасах", ощущение, что попал на сходку мафии".
"Когда солнечно и тепло, то главная площадь просторна и радостна. Когда ветрено и промозгло – огромна и неуютна. Как и новая набережная. Задумка городского фасада вдоль Ишима, хотя и не свежа, но недурна. Исполнение… Ну, так - что уж дают! Аляпистая набережная – красочная, но красочная какой-то игрушечностью, несерьёзностью. (Турецкий след?)".
"Мужики пытаются ловить щук (по 3 кг), но клюют только окуньки (по 30 г).
- Запруду построили - рыбы меньше. Камыши исчезли, вода стала чище… (Экологический ликбез). - По утра ловим с моста. Вчера я трёх во-от таких (руки расширяются до предела) лещей взял. Изредка ловятся сазаны и судаки (появились недавно). Ещё – раки, которых охотно покупают ближайшие кабаки".
"Мужики ловили своих окуньков, а рядом сидела девочка Асемгуль ("Это дедушка придумал – Красивый Цветок, но можно просто Ася") и писала стихи (маме)". (В тот год этой неординарной девочке было лет 10-12, с тех пор минуло уже два десятилетия – вот интересно было бы узнать, как сложилась её судьба?).
"Главное отличие приезжих девушек от местных – длина юбки. У местных она минимальна. И дело не в разнице нравов, а в реакции на местный климат. Вообще, местные приветливы и отзывчивы. С удовольствием позируют перед камерой. И вообще – ближе и душевней. (Продавщица Наташа –"метисочка" из какого-то "шопа")".
"Утро посвятил Акмолинску. Вот, кто действительно не меняется. Вросшие в землю мазанки с плоскими, поросшими травой крышами. Грязь вместо уличного покрытия. Белёные трубы и антенны над ними. Потемневшие столбы. И старое мусульманское кладбище всё то же. Его лишь обнесли новым забором".
"А закончил я день прогулкой по вечернему городу. О котором столько слышалось в восторженных отзывов по TV. Но который не произвёл ровно никакого впечатления. Поужинал в каком-то занюханном кабаке - полутёмном, холодном и пустом. В обществе двух усталых проституток и двух гордых оперов".
"Скука, вот главное чувство, передаваемое тут в ощущениях. Попадая сюда, человек с юга начинает тот час же смертельно тосковать. По теплу и сердечности. Но что делать? Встретил алма-атинскую знакомую. Она отчаянно скучает, хотя и корчит при этом из себя прожжённую северянку. У неё - ответственный момент. Проталкивание братца "на хлебное место" (госслужбу). А для этого необходимо достойно ублажить массу разных чиновников. Но уж зато потом всё окупится с лихвой. То, что она толкает любимого брата в заведомо преступную среду – до неё не доходит. А может и доходит, но чашу перевешивает ожидание семьёй прольющихся на голову благ. Как всё это банально и противно!".
"Грязь - признак осеннего сезона (пришедшего на смену летнему сезону пыли и предстоящему сезону зимних метелей). Дворники – на переднем крае борьбы за новый облик новой столицы…А в общем-то я, как и все нормальные алмаатинцы, наверное, предвзят к новой столице. И сам город тут ни при чём. У него появился исторический шанс сдвинуться со своего насеста. А как уж это будет – не в его воле. Люди делают города…"
