По воскресеньям Ratel.kz традиционно публикует истории правозащитника Евгения Жовтиса из его жизни и юридической практики
Читайте предыдущий рассказ Евгения ЖОВТИСА «Кто быстрее выроет могилу».
Предложение, от которого нельзя отказаться
Сельхозработы, на которые в советское время направляли работников умственного труда для помощи труженикам села, отличались живостью впечатлений и неожиданностью ситуаций.
Как человек, отдавший на благо сельского хозяйства нашей страны в совокупности не менее полного года, а то и двух, поделюсь парой забавных историй.
Кстати, все 1970-е и 1980-е годы я пытался понять, почему ученые на Западе, да и на Востоке тоже (кроме, может быть, Северной Кореи, Китая и ещё нескольких стран, специализирующихся на строительстве коммунизма) не находятся летом на полях, а зимой в овощехранилищах. Как там без этого офисного планктона, мастеров ручки и бумаги, изобретателей и мыслителей обходятся при уборке урожая или переборке картофеля? Как им удаётся пропалывать свекольные ряды или отделять гнилую картошку от хорошей без инженеров и научных работников?
Тем более что производительность труда так называемых привлечённых была ниже некуда.
Несмотря на все идеологические усилия партийных, комсомольских и профсоюзных пропагандистов, бесплатный труд на непонятное «общее благо» не очень вдохновлял. Особенно с учетом знания того, как отоваривалась партийная элита. Ехидный народный стёб: «Народ и партия едины, откройте ваши магазины!» - добавлял пикантности труду на закрома Родины.
Поэтому предложение начальства добровольно потрудиться в каком-нибудь совхозе, колхозе или на овощебазе – предложение, от которого нельзя было отказаться, - имело хоть какой-то смысл, когда оттуда можно было что-нибудь привезти. А сельское начальство для снижения неучтенных потерь устанавливало нормы вывоза части убранного «помощниками» урожая картофеля, помидор, яблок и т. д. - не более 2 кг в одни руки.
60 тяпов в минуту
А вот в отношении прополки это не работало. Кроме, например, свекольной ботвы, взять там было нечего. Поэтому на прополке организация труда была несколько похожа на плантации где-нибудь в Африке, Латинской Америке или США XIX века. Конечно, без битья и прочих «прелестей» принудительного труда, но параллели имелись. По рядам ходили надсмотрщики из местных бригадиров и наших научных руководителей и подгоняли сачкующую интеллигенцию. Естественно, как только надсмотрщики отворачивались или уходили, скорость прополки резко падала, а времяпровождение можно было охарактеризовать как бесконечный перекур.
Причём если женщины ещё как-то ответственно подходили к сельхозработам, то мужики от прополки отлынивали, как могли.
И вот однажды пошли слухи о каком-то бригадире в Чемолгане, который занимался свекловодством и у которого скорость прополки была на порядок выше, чем у всех соседей. И чудеса производительности труда демонстрировала как раз сильная половина человечества, привезенная из города.
Мне выпала возможность убедиться в этом лично. Местный житель продемонстрировал высший пилотаж креатива, инновации и мотивирования.
В 1970-х – начале 1980-х народ употреблял прилично, и с утра похмелье просто прибивало к земле. А с учётом того, что пололи мы в жаркую погоду и вдали от холодной водички, к похмелью добавлялась ещё и натуральная жажда. Так вот, бригадир поставил страждущих мужчин в начале свекольных рядков и показал на горизонте, в конце поля, подогнанную им автолавку, где можно будет по сниженным ценам отхватить водочки, закусочки, винца и холодного пивка.
И всё, что нужно для нирваны, - это прополка каких-нибудь 500 метров свекольного ряда. Мужики моментально поточили тяпки и со скоростью 50-60 тяпов в минуту понеслись к горизонту. Это было что-то…. Бригадиру и его помощникам оставалось только следить за качеством, потому что при таких темпах и мотивации отделять сорняки от свеклы уже никто не успевал. Но эффект был потрясающим.
Издержки акцента
В одном из совхозов Алматинской области, куда я был направлен на уборку табака, причём старшим по бригаде сотрудников алматинских предприятий и организаций из нескольких десятков человек, работал поливщик. То ли турок-месхетинец, то ли крымский татарин, то ли таджик. Лет пятидесяти мужик, очень доброжелательный, но несколько суетливый и шумный. И ещё с весьма плохим знанием русского языка и сильным акцентом. Он занимался поливом полей, главным образом кукурузных, и ещё выполнял всякие подсобные работы.
Направленный на сельхозработы городской люд рассматривал это время как своеобразный отпуск. Поэтому по вечерам и ночам большинство отрывалось по полной. Выпивка, романы под южным звездным небом и прочие забавы отвлекали от мыслей о табачных плантациях. Женский пол себе тоже часто ни в чём не отказывал.
И вот однажды где-то около 10 утра ко мне в вагончик прибегает поливщик и возбужденно, даже возмущенно кричит:
- Жьеня, Жьеня, куда ты смотришь? Что это делается, посмотри? По всей дороге шлюхи валяются.
- Кто валяется? - похолодев, спросил я. И начал соображать. Кто-то из наших мадемуазелей перепил и где-то заснул. Но почему на дороге? И уже 10 утра. И почему во множественном числе? И вообще, почему так грубо…
Руководство совхоза предоставило мне как старшему личный транспорт. Мотоцикл с коляской и водителем. Мы с поливщиком прыгнули в него и поехали собирать валяющихся. По дороге он мне продолжал высказывать своё возмущение. Подъехали к указанным им кукурузным полям, между которыми тянулась грунтовка. Поливщик возбужденно показал мне на эту дорогу. Но там никто не лежал.
- Где шлюхи? – поинтересовался я.
- Ну, вот же, по всей дороге, – отвечал поливщик.
По всей дороге валялась шелуха от кукурузы.
Видимо, наши трудящиеся натырили на поле кукурузы и по дороге на базу чистили её от шелухи.
Результат - отсутствие пострадавших и непосрамлённая женская честь - меня удовлетворил, а по поводу шелухи я обещал поговорить с нашим контингентом.
На том и разошлись.
Но через два дня издержки акцента опять дали о себе знать, уже с более серьёзными последствиями. Мне сообщили, что на овощном складе, где тоже работали городские, произошла драка.
Я срочно прибыл туда и увидел следующую картину. В одном углу отмачивали поливщика, у которого наливался фингал под глазом, а в другом держали за руки одного нашего, как нынче говорят, «кавказской национальности». Причём он всё время пытался вырваться и напасть на поливщика, который кричал, что ничего не сделал и не понимает, за что тот на него ополчился.
Опрос конфликтующих сторон дал следующие результаты. Поливщик пришёл на склад и спросил у первого попавшегося, которым оказался кавказец: «Подлюка, тару дашь?» За что сразу же схлопотал в пятак от горячего и не терпящего оскорблений горца.
Уточнение текста у поливщика несколько изменило смысл сказанного, поскольку тому нужны были ящики – то есть под лук тара.
После выяснения точного смысла сказанного стороны быстро пришли к полному взаимопониманию путем компенсации ущерба поливщику совместным потреблением коньяка, завалявшегося у уроженца Кавказа.
Фото: аgronomu.com.
