Никто не может дать гарантии, что к 2025 году, когда в ЕАЭС планируется запустить общие рынки нефти, газа и нефтепродуктов, будет существовать сам этот союз
Выдвинутая президентом Российской Федерации Владимиром ПУТИНЫМ на недавнем саммите ЕАЭС в Астане перспективная, по его словам, идея единого информационного пространства, вызвала оживленные дебаты в казахстанских средствах массовой информации. Причем тренд обсуждения - резко негативный. Эксперты прямо говорят, что при нынешнем – ниже плинтуса – общем уровне отечественных СМИ единое информационное быстро станет российским информационным пространством.
На фоне ожесточенной дискуссии незамеченной осталась еще одна важная для нашей страны инициатива. В отличие от идеи общего медиаполя, которая проговаривается пока достаточно гипотетически, эта уже обрела вполне конкретные очертания, и даже назван срок, к которому она должна быть реализована – в 2025 году на территории Евразийского экономического союза должен заработать общий рынок нефти и нефтепродуктов и общий рынок газа. Концепции этих рынков были согласованы и подписаны главами государств ЕАЭС в Астане 31 мая.
Как разъяснило позже Министерство энергетики Казахстана, «общий рынок нефти и нефтепродуктов предполагает неприменение во взаимной торговле количественных ограничений и таможенных пошлин, приоритетное обеспечение нефтью и нефтепродуктами стран-участников ЕАЭС и гармонизацию национальных норм и правил функционирования технологической инфраструктуры нефтяного рынка».
Что же до общего рынка газа, то он «направлен на обеспечение благоприятных условий для свободного движения товаров, услуг, технологий и капиталов между государствами-членами».
И если с перспективами единого информационного рынка всё понятно, стоит пристальнее присмотреться, чего больше – выгод или уступок – сулит Казахстану общий рынок нефти, нефтепродуктов и газа.
Базовый принцип общего рынка – цена и на сырую нефть, и на нефтепродукты должна формироваться по рыночным принципам, а не в угоду каким-то политическим соображениям.
По сути, речь идет о создании электронной биржи, где страны-члены ЕАЭС смогут покупать и продавать нефть и нефтепродукты по цене, сложившейся на текущий момент. Таким образом, Казахстан наконец-то сможет загрузить сырьем Павлодарский нефтехимический завод, критически зависящий от российской нефти. Сегодня беспошлинные поставки сырья на наш завод Россия оговаривает рядом встречных требований. А стоит в силу каких-то обстоятельств Кремлю перекрыть вентиль на нефтяной трубе – и завод практически встанет: ведь возить сырьё для него по железной дороге дорого и невыгодно.
Как только заработает общий рынок газа, Казахстан сможет напрямую торговать своим голубым топливом в Европе, выбирая того потребителя, который предложит наилучшую цену. Сегодня же мы вынуждены продавать практически весь добытый газ либо «Газпрому» по согласованной с ним цене, либо китайцам. И цена эта, конечно же, далека от той, что могли бы мы получить у конечного потребителя.
Россия же, в свою очередь, получит доступ к казахстанским транспортным маршрутам и сможет, к примеру, поставлять газ в трубу «Казахстан – Китай», которую самостоятельно заполнить мы пока не в состоянии, и около половины мощности газопровода попросту простаивают. Китайский рынок интересен для «Газпрома» на фоне падения спроса на российский газ в Европе, но строительство трубы в этом направлении – для российской монополии вопрос не близкого будущего.
Таким образом, договоренности в нефтегазовой сфере, достигнутые на саммите в Астане – это тот редкий случай, когда, проигрывая в малом, в глобальном смысле выигрывают все партнеры. Другое дело, что никто не может сегодня дать гарантии, что к 2025 году, когда должны быть запущены общие рынки нефти, газа и нефтепродуктов, будет существовать сам ЕАЭС.
