В какой еще стране невеста разливает гостям спиртные напитки прямо со своей юбки?
Уже неделю по Казнету гуляет фотография: девушка в казахском свадебном костюме выступает как «леди-фуршет». Поясню: это значит, что ее белое шитое золотом платье, символ чистоты, невинности, торжества любви и всего такого прочего служит фуршетным столом. На «столе» (читай - на юбке) стоят бокалы – то ли с белым вином, то ли с шампанским.
Девушка их предлагает гостям.
Гости их радостно хватают – прямо с символа любви и невинности.
Пару дней я переваривала увиденное и ждала реакции окружающих. Чего-то из серии: «масқара!», «ұят!», «неткен сұмдық!».
Представляла, как разгневанный «уятмен» врывается на выставку/в банкетный зал/на презентацию, одним точным движением сметает бокалы со спиртным с прекрасного белого платья, закутывает дрожащую от счастья девушку в платок и увозит ее навстречу модернизации сознания.
Ну, или так: «последний экологически чистый казах» подкрадывается сзади к нечестивому агашке, который не только берет с юбки фужер, но и пытается заглянуть под нее – «ну-ка, жаным, что там у тебя еще есть?» и начинает громко, на все мероприятие, увещевать его, что так делать нельзя. Потому что, во-первых, вообще пьянству бой, а во-вторых – пьянству с девичьей юбки.
И, наконец, как апофеоз: те самые ағалар, что после памятного происшествия в ночном клубе с раздеванием за 50 000 тг призывали казахстанцев «проснуться», чтобы защитить свои традиции, появляются, всей толпой в 12 человек, на мероприятии с участием «леди фуршет», привычно выстраиваются перед ней в стройную шеренгу и обращаются к гостям: очнитесь! Эта девушка тоже в саукеле! И не только в саукеле – она в полном свадебном наряде! Это наш символ! Это наша традиция! Где ваше воспитание? И т.д. и т.п.
Ничего такого я не дождалась.
В защиту казахского свадебного наряда вообще и саукеле в частности выступили лишь два профессионала, два мэтра казахстанской моды, модельеры Муслим ЖУМАГАЛИЕВ и Айдархан КАЛИЕВ.
«В каждой нации, в каждом этносе есть НЕПРИКАСАЕМОЕ - культурное наследие, куда входит история, язык, традиции, обычаи, музыка, духовное и устное наследие, и традиционное прикладное искусство (куда относится национальный костюм), - написал Муслим Жумагалиев на своей странице в Фейсбуке. - Всё выше указанное является НЕПРИКАСАЕМЫМ для всевозможных непозволительных, неуважительных толкований, интерпретаций или некорректных демонстраций».
Под «некорректной демонстрацией» маэстро имел в виду как раз «леди фуршет» в казахском свадебном костюме.
В ответ на один из комментариев о том, что девушка работает в ресторане и она просто обслуживающий персонал, другой мэтр, Айдархан Калиев, заметил, что «надев саукеле, девушка уже не является обслуживающим персоналом».
И в этих словах – все. Все наше отношение к саукеле и все его значение для казаха-кочевника.
И, наверное, даже не стоит здесь и сейчас заводить хрестоматийный разговор о том, что когда-то саукеле передавалось от матери к дочери, символизировало начало новой жизни, служило оберегом не только на свадьбе, но и год после нее, что не только сама форма саукеле – островерхого, обращенного к небу - имела семантическое значение, но и каждый его элемент, каждый орнамент, каждый использованный материал, от сердолика и коралла до перьев филина на макушке...
Наверное, не стоит и цитировать список казахского приданого, составленный в XIX веке этнографом и дипломатом Шагимарданом ИБРАГИМОВЫМ: саукеле в нем идет на первом месте, раньше юрты. «Остроконечный головной убор, наз. саукеле. Он имеет форму сахарной головы, вышиной от 1-го до 1 ½ арш., разукрашивается разными серебряными и золотыми монетами, жемчугом, сердоликом, янтарём, кораллами, бирюзой и разными драгоценными камнями. Убор этот бывает очень ценный и стоит иногда от 5 до 25 и более лошадей...»
И, наверное, не стоит напоминать, что саукеле никогда просто так не надевали. Так нельзя у других народов примерять фату до свадьбы вместе с платьем. Так для того, чтобы надеть саукеле, в дом приглашали уважаемую женщину и дарили ей потом хороший подарок, и был это целый обряд.
Где сейчас те обряды? И где сейчас те саукеле?
Те, старинные, на изготовление которых мог уйти год, в большинстве своем растворились где-то в запасниках музеев во всему СССР в советские времена.
А «интерпретации» - вот они, их надевают где угодно и как угодно, в том числе - на банкетах, изображая «леди-фуршет».
И я не знаю, что больше задевает в этой ситуации: такое отношение не просто к одежде, а к одежде-символу? Наше невежество – в том, что касается собственной культуры и собственного наследия? Или... лицемерие наших ағалар и апалар? Потому что правы мэтры казахстанской моды: эта «девушка-фуршет» (вернее, те, кто ее придумал и сделал), а не та, что вышла замуж за иностранца и счастлива, «опускает ниже плинтуса» наши ценности и наши традиции.
«В каждой культуре есть НЕПРИКАСАЕМОЕ» - написал Муслим.
И даже если попробовать снизить пафос и сказать, что это «всего лишь национальный костюм», давайте вспомним – еще кто-нибудь когда-нибудь так его... «интерпретировал»?
Вспомним немецких фройляйн в знаменитых мюнхенских пивных – только они там бублики продают, причем просто в стилизованных национальных костюмах, а не в нарядах невесты.
Или прелестных японок на чайных церемониях – но, во-первых, они разливают чай, а во-вторых, где там «цуно какуси» - специальная свадебная шляпка?
Или краснощеких голландок в их великолепных шалях...
Словом: кто-нибудь может вспомнить страну, город, место, где бы когда-нибудь где-нибудь невеста разливала «бухло» со своей юбки?
Кроме нашей, разумеется.
Фото из открытых источников в Интернете.
