На пересечении проспектов Абая и Достык - новый конный памятник
Во вторник, 19 сентября, в Алматы во Дворце республики открылась персональная выставка «Наше Все» казахстанского художника Зулкайнара КОЖАМКУЛА (на снимке).
Впрочем, собственно выставка начинается уже перед Дворцом: там, у подножия лестницы, установлены две огромные работы в стиле «стимпанк». Но пусть вас не пугает малознакомое иностранное слово: на самом деле одна из скульптур - это Кобланды батыр. То есть на самом деле «наше все», которое продолжается в верхней галерее Дворца портретами «людей ХХ века» - так сформулировал тему художник, объясняя, почему собрал в одну экспозицию – одну компанию именно их.
Каныш САТПАЕВ, Мухтар АУЭЗОВ, Нургиса ТЛЕНДИЕВ, Абылхан КАСТЕЕВ, Бауыржан МОМЫШУЛЫ, Нурсултан НАЗАРБАЕВ, Олжас СУЛЕЙМЕНОВ, Тохтар АУБАКИРОВ, Роза РЫМБАЕВА (на снимке)...
Если вы уже представили серию традиционных помпезных портретов в золоченых рамах – срочно сотрите эту картинку из вашего воображения. Потому что портреты выполнены в совершенно ином стиле: то ли поп-арт, то ли плакат. Вообще не посажены в рамы, а стоят на мольбертах. Написаны не в традиционных для портретов полутонах, но – красками яркими и сочными, причем на первый взгляд кажется, что где-то двумя, где-то – тремя. Золотистыми и голубыми – Шамши КАЛДАЯКОВ. Синими и светло-зелеными – Мухтар АУЭЗОВ. Темными тонами геологических пластов – Каныш САТПАЕВ (на снимке)...
Впрочем, сам художник об этом вряд ли задумывался: и о геологических пластах, и о писательском труде; и о том, почему на лице героя Момышулы – отблески красного зарева, а на самом народном из профессиональных композиторов Тлендиеве – бабочка и фрак.
- Профессиональный каратист перед ударом не задумывается, как бить – он делает это машинально, – сказал мне во время первого нашего разговора Зулкайнар Кожамкул. – Так и я – чувствую и пишу. Интуитивно. Наверное, я уже просто дошел до того возраста и профессионализма, когда получается само по себе.
До «того возраста» - это до 63 лет. Возраста пророка, когда Зулкайнар не вдруг решил поменяться и уйти от классической живописи к стимпанку и поп-арту – вовсе нет. Он менялся всегда. В свое время начинал с АЙТБАЕВА, думая так: «зачем ПИКАССО изучать, когда Айтбаев уже «перевел» его на казахский язык?». Потом был сюрреализм, вместе с Бексеитом ТЮЛЬКИЕВЫМ, Ерболатом ТОЛЕПБАЕВЫМ, но «я опять думал, что я не просто сюрреалист, я – казах». Потом он просто все бросил и пропал со всех выставок на несколько лет, потому что готовил эту – «Наше Все». Где и скульптура, и живопись, и где-то новые для наших степей изобразительные стили, и совершенно, безнадежно наша казахская тема – портреты великих и конный памятник.
Но все уже поняли: Зулкайнар сделал это совсем не традиционно и вовсе не безнадежно.
А, наверное, так: иронично, но восхищенно, или «восхищенно, но иронично» - пусть каждый выберет сам свой порядок слов.
И каждый найдет своего героя: я не сразу, но нашла Каныша Имантаевича Сатпаева.
...Зато дети сразу определились: игонорируя табличку «Видеонаблюдение! Просьба не трогать руками» они тянут ручки и к коню Кобланды, и ко второй скульптуре – быку. Кстати, этот объект (который бык) называется «Энергия, поднимающая акции» - и это к слову об иронии.
P.S. Еще при нашем с художником знакомстве мне резануло слух его имя – «Зулкайнар». В этот раз я рискнула спросить. Оказалось, все очень просто: ему, как и многим из нас в нашем советском детстве, исказили имя при записи в документах. Отец хотел, чтобы он был «Зулкарнайын» - Александр Македонский.
Фото автора.
