В Алматы прошел закрытый показ художественного фильма «Оралман»
На снимке: Базарбай (Есим Сегизбаев) на родной земле.
«Закрытый» означало «только для прессы». Что, впрочем, не помешало собрать почти полный зал. Оно и понятно - «лобовое» (по мнению тех же журналистов) название фильма не оставило сомнений: это будет тема, беспроигрышная и любимая нашими СМИ. О репатриантах.
О тех людях, отношение к которым за прошедшие 25 лет кардинально менялось от «добро пожаловать, братья» до «понаехали тут на все готовое»; от «возвращайтесь, это наша общая земля» до «пошли прочь, потомки предателей».
Наверное, приблизительно так же менялось и их отношение к исторической родине: от первой эйфории до первого шока, от безумного желания приехать (у стариков) до отчаянного желания уехать обратно (у среднего, работающего поколения).
На всем на этом, неизбежно и предсказуемо, построен сюжет картины «Оралман».
Восьмидесятилетний житель афганского кишлака казах Базарбай решает вернуться на родину. Он ее помнит - так, как мог запомнить четырехлетний мальчишка: вкусы, запахи, образы, и, главное – ощущения. Рая на земле. Из афганского ада, ада бесконечной войны, семья Базарбая отправляется в Казахстан...
Понятно, что будет дальше. Непростая дорога. Непростые ситуации на вновь обретенной родине – и обретенной ли? Неизбежные мысли о возвращении в Афганистан: «лучше ад, чем такой рай». И... почти хеппи-энд, за что отдельное спасибо создателям фильма: режиссеру Сабиту КУРМАНБЕКОВУ, автору сценария Нурлану САНЖАРУ (при участии Сабита Курманбекова), редактору Дарежану ОМИРБАЕВУ, оператору Марсу УМАРОВУ.
Если бы не этот хеппи-энд, я бы не смогла посоветовать своим близким посмотреть этот фильм. Настолько щемящая интонация, по накалу сравнимая с лучшими корейскими картинами (когда в кадре просто старик – а зритель обливается слезами). Настолько узнаваемые отвратительные ситуации (когда «понаехали тут, и все им – и земля, и деньги»). И это ощущение, даже не трагедии – полной «безнадеги»...
Которая происходит здесь и сейчас, в нашей стране.
Причем не только с оралманами.
В данном случае судьба репатриантов – это просто призма, которая делает наши проблемы еще более выпуклыми.
Сапаркул (Дулыга Акмолда) и Зайнаб (Баян Кажнабиева).
С трудом удерживаясь от соблазна перечислить эти проблемы и тем самым полностью перессказать сюжет фильма, вспомню лишь один эпизод. Из района приезжает начальник – показать другому авторитетному человеку мечеть, которую в одиночку построил сын Базарбая Сапаркул.
Точнее, не построил, а реконструировал, на основе заброшенного военного объекта, из всего, что нашел вокруг. «Я столько денег на нее потратил! – говорит районный начальник, нисколько не смущаясь ни Сапаркула, ни поселкового акима. – Вот, камни привез специально из Аравии...».
Сапаркул молчит. Молчит и аким. Они уже все сказали и даже сделали в предыдущем эпизоде, когда аким и упомянутый начальник, как оказалось – однополчане, служившие вместе в ограниченном контингенте советских войск в Афганистане, изрядно выпив, приезжают в мечеть и выясняют отношения с Сапаркулом.
А отношения такие: Сапаркул тоже воевал там и тогда, но на другой стороне. «Значит, ты был душман?» – говорит аким. «Нет. Моджахед», - отвечает Сапаркул. «Враг!» - заключает не аким, а тот, второй. И в этом коротком казахском слове «жау» - страшная правда о нашем отношении друг к другу, и не суть – к шала-казаху? К казаху другого рода-племени-жуза? К оралману...
Словом, где-то к середине картины понимаешь: она не об оралманах. Она - о казахах. О казахах вообще, потому что все эти разговоры о разнице наших менталитетов – асфальтовых, нағыз, оралманов – полная чушь: основа у каждого из этих «разных» одна. Попробуйте с этим поспорить.
Кстати, о разнице менталитетов: создатели фильма, с одной стороны, ее показывают, а с другой – стирают начисто. Двумя удивительными актерскими образами: сдержанного и яростного афганского казаха Сапаркула - Дулыга АКМОЛДА, и его отца Базарбая – потрясающая работа Есима СЕГИЗБАЕВА.
О нем хочется сказать отдельно, потому что это наш ата. Только они так могут. Быть сильными даже в своей немощности, спасаться иронией даже в самых страшных ситуациях, и – прощать-прощать-прощать...
Так Базарбай-ата прощает огрехи (или грехи?) людям, встретившим его на родине. Он не знает: даже похоронить его на родной земле будет непросто. Ближайшее кладбище окружено колючей проволокой и сельчане уже забыли, когда в последний раз там читали намаз.
Но... этот фильм сняли люди, которые верят в добро. Поэтому ситуации не нагнетаются, а решаются. Поэтому русский солдат не гонит Сапаркула с охраняемого им «объекта» - кладбища, а вместе с ним копает могилу. Поэтому однажды Сапаркул, поднявшись на построенную им мечеть, провозглашает азан в казахской
степи – так же, как прежде в афганских горах...
Для меня почему-то именно этот эпизод стал финалом картины – а не последующие, с красными маками и хорошими новостями.
Быть может, потому, что эпизод с азаном очень символичен: бывший солдат, а потом – азанши, построил храм из обломков войны.
Построил по просьбе другого солдата той войны, поселкового акима.
И кажется, что в ход пошли не только железные обломки, но и те, что в их душах. Помните? От той войны, когда казах казаху - враг...
На пресс-конференции после закрытого показа.
Фильм приурочен к 25-летию Независимости Республики Казахстан.
Режиссер фильма Сабит Курманбеков.
По словам сопредседателя экспертного совета «Казахфильма» Бекболата ШЕКЕРОВА, «Оралман» готовят на международные кинофестивали класса «А». Ближайший – Берлинский.
Фото: автора и с сайтов sputniknews.kz, inform.kz.
