Сценарист, режиссер, продюсер исторического сериала - это расстрельные должности
Выступая на днях в Службе центральных коммуникаций, министр культуры и спорта страны Арыстанбек Мухамедиулы поведал о том, что в 2015 году будет снят 20-серийный фильм об истории Казахского ханства. Естественно, по прямому поручению главы государства. Праздник, по словам министра, будет отмечаться концептуально, как-то сдержанно, не по-казахски скупо...
Совершенно естественно, что в сети, в общественных кругах тут же развернулись споры о том, кто должен снимать сериал, какие события должны непременно найти отражение в повествовании. Более опытные и сдержанные наблюдатели, которые уже давно не испытывают никаких чувств в отношении национального синематографа, ограничились лишь сухими замечаниями: лишь бы это не превратилось в очередную сверхсовременную, актуальную апологию, в очередное «нур-сияние». Каюсь, и сам горько шутил на сей счет, вспомнив старый советский анекдот об операции «Багратион», генералиссимусе Сталине, согласующим все свои действия с молодым полковником Брежневым.
Кто будет снимать фильм-эпопею? Да важно ли это? У нас уже есть не только дворцовые поэты, но и дворцовые режиссеры. Наверное, с большей вероятностью режиссером сериала станет Ахан Сатаев, Рустем Абдрашев или кто-то еще. Не зря же они, не щадя животов, нервов и других своих экзистенциальных органов, трудились на ниве госпропаганды! Проблема даже не в этом. Проблема в том, что времени очень мало, а за короткий период написать хороший, согласующийся с разумом, историческими фактами и ожиданиями общества сценарий крайне непросто, почти невозможно. Ответственность очень большая. Можно уже сейчас сказать, что сценарист, режиссер, продюсер сериала - это расстрельные должности. Многие, очень многие ждут этого сериала, спрос будет очень большим. Причем спрос взыскующий, требовательный. Если честно, в данном случае с учетом временного цейтнота я не завидую ни министру, ни режиссеру, ни иным сопричастным.
Да и как вообще снимать хорошие исторические фильмы и сериалы, если в стране нет более или менее общей исторической картины, нет новой методологии и периодизации истории, когда история зияет «черными дырами» и «белыми пятнами», когда история не пережита, философски не осмыслена? Как тут не вспомнить, что только год назад с легкой руки чиновников гуманитарная программа тогдашнего государственного секретаря Марата Тажина по выработке новых подходов к национальной истории была поспешно свернута и публично названа «базаром». Причем свернута по основаниям глупым, внутриаппаратным, поскольку кое-кто откровенно испугался растущего недовольства северного соседа, озабоченного «попытками переписывания истории на постсоветском пространстве», а кое-кому явно не понравилось то, что количество упоминаний в СМИ имени госсека М.Тажина превысило допустимые лимиты и нормативы по негласной акординской шкале. Вот и получается, что мы все время пытаемся либо «Тальго» лошадями тянуть, либо ставим старую свою арбу впереди паровоза.
Являясь наследниками великих культур и цивилизаций, будучи продолжателями традиций выдающихся степных империй, мы до сих пор спорим о том, была ли у нас граница, государство. Польский режиссер Анджей Вайда как-то сказал: «История только тогда становится частью национального сознания, когда о ней снимается кино». А сколько фильмов по истории Казахстана снято за последние тучные 10 лет? Можно перечесть по пальцам одной руки. И самое жуткое в том, что у массового зрителя уже сложились нехорошие стереотипы о том, что историческое кино дело убыточное, коррупциогенное. История наша еще с советских времен замкнулась на теме войны с джунгарами: их уже давно и в природе нет, но мы упорно продолжаем с ними воевать, тогда как вся иная история или по боку, или табу. Или же история превращается в елбасы-плейсмент (вспомните операцию «Багратион»), когда вся историческая канва, богатая история служит прологом к нынешнему 20-летию и ее главному носителю и выразителю. И мы еще имеем смелость и глупость смеяться над тем, что в драматических театрах Туркменистана идет пьеса по роману Гурбангулы Бердымухаммедова «Döwlet guşy»? Пьеса, к слову сказать, посвящена отцу действующего Аркадага, мытарствам молодого родителя Мяликуглы после войны, который в конце пьесы благодарит собственного сына за все-все-все.
Но природа, в том числе человеческая, как известно, не терпит пустоты. Государственное безмолвие и государственная пустота постепенно заполняется иным контентом и содержанием. Если сегодня в стране официально зарегистрировано свыше 27 тысяч НПО, не менее 500-600 из них так или иначе занимаются историко-культурной деятельностью, носят имена батыров, биев и ханов. Растет число исторических клубов, семинаров, на которых ученые, журналисты, обыватели собираются и пытаются делать то, что не сделали государственные институты и организации. Уже сегодня можно говорить о том, что в стране существует неофициальный фолк-хистори бизнес и соответствующий фандрайзинг. Общественные активисты уже научились самоорганизации, научились делать эндаументы, аккумулировать частные средства для выпуска книг, установки памятников, проведения пышних мероприятий в честь своих великих предков.
Сказать, что у нас в стране совсем нет гражданского общества, наверное, нельзя, но его значительная часть зреет, растет именно на исторической ниве, тратит энергию на архаическую тематику. Ну, а кого в этом упрекать? Политикой заниматься нельзя, властям это не понравится. Единой исторической картины, государственных подходов и общенациональных конвенций относительно истории нет. Вот и занимается кто чем горазд. Есть проекты успешные, а есть и культурный трайб-плейсмент, когда появляются псевдоисторические, фэнтезийные книги, культурные продукты (не без этого). К чему все это приведет? Хочется верить, что в итоге все образуется, а нынешние мощные искания и глубинные архитектонические процессы, которые происходят внутри, в самом сердце общества станут позитивными.
А если нет?
