Руководство КНР прекрасно осознает, что некоторые силы «загоняют страну в угол»
Основной документ, принятый 4-м пленумом ЦК КПК 20-го созыва (20–23 октября 2025 года), носит длинное название – «Предложения ЦК КПК по разработке 15-го пятилетнего плана национального социально-экономического развития». Документ довольно объемный, а потому пересказывать его не имеет смысла. Интересующихся отсылаю к Коммюнике 4-го пленума, опубликованным агентством «Синьхуа» на русском языке. Основные положения этого документа в нем изложены.
Понятно, что в «Предложениях…» нет никаких цифр. Они излагают стратегию, на основе которой будет разработан «15-й пятилетний план» на 2026–2030 годы. Принят он будет в марте 2026 года на очередной сессии ВСНП. Тогда можно будет поговорить и о цифровых показателях развития КНР. Ну, а пока немного о стратегии.
Первое, что обращает на себя внимание, неизменность политического курса, что свидетельствует о том, что несмотря на наличие различных группировок (возможно, даже антагонистических) в КПК, с перспективными целями развития КНР все согласны. Разница, по-видимому, лишь в методике достижения главной цели. Эта цель определена еще XIX съездом КПК (18–24 октября 2017 года) – «на основе полного построения общества сяокан в основном осуществить социалистическую модернизацию, значительно увеличить экономическую и научно-техническую мощь страны, поднять Китай до уровня стран-лидеров инновационного типа». В «Предложениях…» она звучит следующим образом: «к 2035 году значительно увеличить научно-техническую мощь Китая, мощь его национальной обороны, всеобъемлющую национальную мощь и международное влияние, а также увеличить ВВП на душу населения до уровня среднеразвитой страны».
При этом период «15-й пятилетки» определен в качестве «критического периода для базовой реализации социалистической модернизации, укрепления фундамента и приложения всесторонних усилий». И с этим, учитывая те социально-экономические и политические проблемы, с которыми столкнулась КНР в 2021–2025 годах (кстати говоря, откровенно названных и в «Предложениях…» и в Коммюнике 4-го пленума), а также сложности в геополитической ситуации и мировой торговле, вполне можно согласиться.
Как подчеркнул Си Цзиньпин, при разработке «15-го пятилетнего плана» необходимо «придерживаться ориентированного на цели и проблемы подхода, основанного на базовой позиции укрепления фундамента и приложения всеобъемлющих усилий, заложить более прочную основу для базовой реализации цели социалистической модернизации как фокуса системного планирования, с сильным, упорядоченным и эффективным реагированием на новую ситуацию, связанную с мировыми изменениями и нерешенными проблемами в развитии, в качестве фокуса для восполнения недостатков, сильных и слабых сторон».
При этом менять избранный курс и тем более идти на поводу у кого-то или играть по чьим-то правилам, жертвую национальными интересами, Китай не собирается. И это – вторая отличительная черта сегодняшнего стратегического курса КПК и Китая.
В этом контексте обращает на себя внимание, во-первых, заявленный курс на продолжение ориентации не на виртуальной экономике, а на реальном секторе. Причем, не только на промышленности, науке и технике, но и на сельском хозяйстве.
Во-вторых, продолжение инновационного развития и достижение новых успехов в развитии новых технологий, их интеграции в экономику и экспорту за пределы Китая (новая энергетика, аэрокосмическая промышленность и экономика малых высот, квантовые технологии, биопроизводство, интерфейсы «мозг-компьютер» и др.), в том числе за счет создания передовых производственных кластеров. Другими словами, следование курсу, определенному еще в мае 2015 года в стратегии «Сделано в Китае – 2025». Напомню, что именно эта стратегия и вызвала конфликт Китая с Западом. Пока Китай торговал товарами народного потребления это не вызывало особого беспокойства, но, когда он начал теснить Запад на «поляне», которая считалась исключительно его «вотчиной», конфликт стал неизбежным.
В-третьих, ориентация преимущественно на внутренний потребительский рынок и как условие для этого – повышение покупательной способности населения, а следовательно – рост их доходов. Провозглашенный еще в начале 2010-х Си Цзиньпином лозунг «богатый народ – сильное государство» остается в силе. Более того, в перспективе существенных сбоев в мировой торговле, в том числе и в силу сугубо субъективных факторов, приобретает первостепенное значение.
В-четвертых, содействие инновациям и развитию торговли, приверженность открытому сотрудничеству, взаимной выгоде и беспроигрышной ситуации, повышение качества и эффективности внешней торговли и ускорение строительства Китая как мощной торговой страны. Отсюда в качестве одной из задач рассматривается ускорение процесса заключения региональных и двусторонних торговых и инвестиционных соглашений, а также расширение сети зон свободной торговли. Как один из элементов этой стратегии – унификация торговых и таможенных процедур в рамках реализации инициативы «Один пояс, один путь» и реализация инициативы «построения сообщества человеческих судеб».
В-пятых, решение проблемы региональных диспропорций внутри КНР. Отсюда –задача формирования новой модели развития западного региона, новый прорыв в возрождении северо-востока, ускорение подъема центрального региона, модернизация восточного региона и скоординированное развитию востока, запада, севера и юга.
В-шестых, акцент на национальных культурных инновациях и развитии социалистической культуры. Что бы там не говорилось о вреде государственной идеологии, в КНР она есть, как есть и объединяющая всех национальная идея – возрождение величия Китая и китайской нации. С этим никто не спорит, а потому на этой основе можно не только объединить усилия, но и мобилизовать народ.
Тем более, когда это подкрепляется лозунгом о том, что все, что не делается, делается во имя повышения благосостояния народа, а «реализация стремления людей к лучшей жизни является отправной точкой и плацдармом модернизации в китайском стиле». Причем, это не просто красивый пропагандистский лозунг, это – реальность. Те, кто бывал в Китае в, начале 1980-х и даже в 1990-х и начале 2000-х, не упрекнут меня во лжи. И это, в-седьмых.
Восьмая задача – улучшение среды обитания. Здесь есть, чем заняться, учитывая проблемы с загрязнением водных источников и общей экологией. Китай пытается решать эти проблемы, в том числе и за счет внедрения «зеленых технологий». И во многом преуспел, хотя нельзя не признать, что проблема серьезно запущена. А потому поставлена задача ускорить строительство новой энергетической системы, увеличения доли новых источников энергии, содействия безопасной, надежной и упорядоченной замене ископаемой энергии.
Не могу не обратить внимания и еще на один аспект «Предложений…». Поверьте, за свою жизнь мне приходилось читать монго аналогичных документов. Но ни один из них не сопровождался тезисом о значимости национальной безопасности в процессе социально-экономической модернизации.
В этом документе этот тезис присутствует, как присутствует и тезис о необходимости быть готовым к войне. Это – некая новелла. Хотя и вполне объяснимая. В самом документе эта необходимость связывается с «иностранными операциями, созданием системы гарантий безопасности за рубежом, усилением борьбы против санкций, интервенции и «юрисдикции с длинными руками», углублением международного правоохранительного сотрудничества и сотрудничества в области безопасности, а также совершенствованием управления глобальной безопасностью».
Думается, здесь особо нечего комментировать. Китайское руководство прекрасно осознает, что некоторые силы «загоняют Китай в угол», а потому вынужденно превентивно реагировать. На пользу ли это международной системе безопасности, вопрос большой, но факт остается фактом.
Постоянные разговоры о том, что Китай представляет экзистенциональную угрозу для США и Запада в целом, наращивание поставок вооружений Тайваню, торговая война между Китаем и Западом – все это слагаемые одной логики, обозначенной ее в 2016 году. Однако при этом как-то игнорируется тот факт, что за прошедшее десятилетие Китай стал другим, а потому гипотетически звучащий в те годы тезис «Китай может сказать нет!» сегодня приобрел реальное содержание. Со своими противниками (пусть и гипотетическими) сегодня Китай предпочитает разговорить с позиции силы. И решения 4-го пленума ЦК КПК 20-го созыва – самое очевидное тому подтверждение.
