Представляя большую часть населения Казахстана, женщины во власти не имеют даже 1/3 голосов
Не знаю, как Казахстан движется к цели попасть в 30-ку развитых государств мира, но в рейтинге Глобального индекса гендерного развития Всемирного экономического форума наша страна уверенно спускается вниз. С 32-го места мы упали на 60-е, и это, я думаю, не предел.
Разбирая хитросплетения расчета этого враждебного для нашей страны индикатора, можно увидеть, что наиболее существенным падение стало в подгруппе "Политические права и возможности". Сейчас в этой подгруппе мы занимаем 94-е место из 149.
А теперь обратимся к другим цифрам.
Если посмотреть на всю государственную службу, то женщины составляют 55% административных госслужащих и всего 10% - политических.
Теперь про законодательную власть: 30-процентную квоту на представленность женщин у нас преодолел только мажилис парламента и маслихат Костанайской области. В остальных регионах с женщинами в маслихатах все печально.
Тут недавно в социальных сетях все умилялись представительницам правительства Финляндии. Но нам до такой картинки еще очень далеко.
Отсутствие гендерного равенства на уровне принятия решений в Казахстане связано с тремя проблемами.
Во-первых, женщин на этот уровень просто не пускают.
Во-вторых, давят сложившиеся в обществе стереотипы: "байтал шауып бәйге алмас".
В-третьих, сами женщины боятся расти по карьерной лестнице, потому что придется подписывать документы с решениями, в принятии которых они сами не участвовали.
Ведь все знают, что образцово проводимые заседания правительства, советы директоров – это все формальные мероприятия. А сам процесс принятия решений во властных коридорах очень не прозрачен, и происходит в большинстве случаев вне официальных помещений, куда работающей женщине вход запрещен, кроме токалки, конечно.
Ну, да ладно с властью на самом высоком уровне. Спустимся чуть ниже, в корпоративный сектор. Здесь мы тоже в анти-тренде.
"За последние семь лет присутствие женщин в советах директоров казахстанских банков уменьшилось почти в 2 раза, женщин – независимых директоров – на 27 процентов" (по данным исследования Governance&Management Consulting – А. Ш.).
А по количеству женщин в советах директоров акционерных обществ мы все также колеблемся вокруг 5-6%. Нас уже и Китай со своими 10% обогнал, и Япония со своей womenomics-курсом на максимальное вовлечение женщин в создание ВВП страны.
В самой главной корпорации страны ФНБ "Самрук-Казына", которая, по задумкам создателей, должна была стать примером корпоративного управления, женщин в составах советов директоров всех портфельных компаний можно посчитать по пальцам одной руки.
Представляя большую часть населения Казахстана, женщины во власти - хоть в политике, хоть в корпорациях - не имеют даже 1/3 голосов.
В схему "Саке – Маке – Баке" женщины как-то не вписываются. Неудобные мы для распила государственных и частных денег.
Нет, ну есть, конечно, единичные примеры женщин, которые смогли вписаться в патриархально-коррупционную систему. Этих женщин с легкой руки Салимы ДУЙСЕКОВОЙ нарекли "Распилями Екиматовнами". Но они, как правило, обитают в среднем звене и довольствуются своим положением.
Но я не про них.
Я про то, что для молодых образованных женщин в нашей стране должны быть созданы нормальные социальные лифты.
Я про то, что ролевой моделью для подрастающих девочек должны стать не токалки из Instagram, а умные профессионалки.
Чтобы выстраивать гармоничные отношения в обществе, в мире давно зарекомендовала себя практика принятия так называемых "белых квот".
В 26 странах на законодательном уровне введены нормы, определяющие специальный процент присутствия женщин в составе советов директоров корпораций вне зависимости от форм собственности. В разных странах эти процентные соотношения варьируются от 5 до 40%. Самое минимальное значение такой квоты на уровне 5-10% принято на Мальте, в Эстонии, Турции и Греции. Самый высокий уровень квот на уровне 35-44% принят в Швеции, Норвегии, Франции и Исландии.
Первой страной, которая пошла по пути квот для женщин в советах директоров корпораций, стала Норвегия. В 2003 году там был принят закон, согласно которому в совете директоров должно быть как минимум 40% женщин. Вскоре эту инициативу поддержали Исландия, Испания и Франция. Германия, в свою очередь, потребовала, чтобы наблюдательные советы компаний насчитывали хотя бы 30% женщин.
Не только европейские государства пошли по пути введения “белых квот”. Такие традиционно патриархальные государства, как Япония, Южная Корея и ОАЭ также ввели квоты на представленность женщин в советах директоров корпораций. Данный тренд в азиатских государствах обозначился уже в 2016 году и продолжает развиваться.
В 2018 году норму с гендерными квотами в законодательство о корпорациях ввел штат Калифорния в США. И это первый штат, перенявший практику повышения прозрачности корпораций за счет гендерного баланса у стран Северной Европы.
Во всем мире есть, конечно, и противники подобных мер, которые считают, что “гендерные различия не должны давать никаких преференций для занятия кресла в советах директоров”.
Вместе с тем, весь мировой опыт показывает, что только механизм “белых квот” позволяет создать быстрые социальные лифты для женщин и в максимально короткие сроки добиться гендерного паритета на уровне принятия решений. А еще все публичные компании должны соответствовать целям устойчивого развития (ЦУР) ООН, где гендерное равенство зафиксировано отдельным пунктом.
У нас, ФНБ “Самрук-Казына” тоже ежегодно публикует отчет об устойчивом развитии. Но в части гендерного равенства в этом отчете только сухая констатация факта, что всего в группе компаний фонда работает 28% женщин. А о том, что делается, какие мероприятия реализуются, как выполняются задачи ЦУР по направлению гендерного равенства - ничего не сказано. В общем, это вам не Калифорния и не Япония, которые масштабно вовлекают женщин на уровень принятия решений в корпоративном секторе.
Многие эксперты отмечают, что среди полученных положительных эффектов, от введения “белых квот” выделяется сокращение коррупции и правонарушений в акционерных обществах, так как женщины менее подвержены риску. И самое важное – это прозрачность принятия решений и снижение количества рискованных непрозрачных сделок.
Может, потому и в кризисе наша банковская система, что в советах директоров становится все меньше женщин, которые не хотят участвовать в коррупционных схемах с выводом денег? Может, отсутствие женщин на уровне принятия решений, как представителей “народной демократии”, является лакмусовой бумагой для определения среды, способствующей расхищению ресурсов и антисоциальной политики?
На уровне государства, можно было бы задуматься над этой зависимостью и начать с принятия “белых квот” в партийных списках, советах директоров квазигосударственного и частного секторов, по крайней мере, как реально зарекомендовавшего себя механизма снижения коррупционных рисков.
Альянс женских сил Казахстана, кстати, обратился с этим предложением в правительство. Но реакции пока ноль.
И тут опять невольно задаешься вопросом: если 26 стран мира, которые уже в 30-ке, утвердили у себя подобные квоты для устойчивого развития и прозрачности корпоративного сектора, то почему Казахстан, декларирующий своей целью вхождение в этот список сильнейших, ничего не предпринимает?
Или, может, кто-то заинтересован в обратном?
О положении женщин в Казахстане мы поговорим в четверг, 19 декабря, в 10.00 на круглом столе, организованном Альянсом женских сил Казахстана на площадке Алматинского университета менеджмента (ALMAU).
Фото: almaty.tv.
