10 вопросов, которые остались без ответа после терактов в Актобе и Алматы
После теракта в Актобе и стрельбы КУЛИКБАЕВА в Алматы эксперты задавали немало вопросов, однако некоторые не прозвучали, хотя являются чрезвычайно важными.
1. Почему после нападения на Алмалинское РУВД стрелок застал врасплох патрульный экипаж возле ДКНБ? Согласитесь, это странно. Похожая ситуация была в Актобе, когда после стрельбы в оружейных магазинах дежурный наряд на КПП воинской части оказался не готов к нападению и не был вооружен. Значит, никто никому ничего не сообщал.
Этому есть два объяснения:
- У полиции случился ступор. Кстати, это нормально: растеряться во время разгула насилия, когда каждый спасается сам. Однако наша полиция не в первый раз сталкивается с насилием.
- Отсутствует протокол оповещения. После атаки на РУВД дежурный не знал, как правильно реагировать на ситуацию, не сознавал важности немедленного оповещения ДВД и ЧС. Такое бывает, когда регулярно не проводятся учения и нет чётких инструкций на случай таких сценариев. Винить рядовых сотрудников за такое - по меньшей мере, странно. Любые действия рядового состава не только предусматриваются специальными протоколами, но и отрабатываются до автоматизма.
2. На одном видео с автомобильного регистратора видно, что после того, как стрелок не смог остановить девушку в машине, он пошел пешком по нижней стороне проспекта Абая в направлении театра имени М. Ауэзова. Он идет, опустив голову, с автоматом в руке.
Возникает вопрос: почему, когда стрелок шёл после убийства двух полицейских от ДКНБ, его никто не преследовал?
Как и в любой силовой структуре, в КНБ наверняка существуют силовые подразделения быстрого реагирования из числа местных сотрудников. Был ли ДКНБ оповещен о стрельбе в городе? Маловероятно.
3. В Алматы с помпой был открыт центр оперативного управления (ЦОУ), на мониторы которого стекается вся информация с камер в городе. И водители платят штрафы регулярно – значит, камеры работают. Тогда почему ЦОУ не мог вести стрелка и его машину? Нужна ли система камер, если она не покрывает весь город? Кроме того, программное обеспечение ЦОУ позволяет лишь опознавать номерные знаки машин, однако не может давать выборку по лицам или росту граждан.
4. Ветераны силовых структур часто сетуют на то, что экстремисты переигрывают полицию и спецслужбы по морально-психологической подготовке, а часто и в боевых навыках.
Теракт в Таразе в 2011 году показал, что Максат КАРИЕВ не только смог выявить наружное наблюдение, но и успешно противостоял вооруженным сотрудникам.
А гибель двух офицеров элитного спецназа КНБ «Арыстан» во время штурма в Боралдае под Алматы в том же году убедительно доказала, что боевые навыки террористов всех мастей уже позволяют им вступать в открытое противостояние с лучшими из лучших. Когда такие боевики-экстремисты смогут выставить хотя бы 100 человек – ни один силовой орган, кроме армии, не сможет им ничего противопоставить.
Умение Руслана Куликбаева поражать офицеров в бронежилетах может говорить об одном из двух: или у нас проблемы со снаряжением, или террористы уже могут превосходить кадровых офицеров в умении вести боевые действия в городе.
5. Нередко появляется информация о том, что группы экстремистов стремятся внедрить в спецслужбы и полицию своих людей для беспрепятственного доступа к информационным массивам.
Настало время перетряхнуть агентуру силовиков в среде экстремистов. Не секрет, что агенты теряют доверие своих кураторов после идеологической обработки религиозными экстремистами. На кого работают теперь агенты полиции и КНБ? Этот вопрос возникает потому, что группа в Актобе готовилась к теракту, однако местные силовые структуры не смогли добыть нужную информацию.
6. Мы услышали от министра внутренних дел и из информации о допросах Куликбаева, что он напал на Алмалинское РУВД из чувства мести к силовым структурам. Однако почему месть привела его затем к ДКНБ, а не к ДВД, который находится в двух шагах от РУВД?
В целом по действиям и передвижениям стрелка создается впечатление, что он еще до начала стрельбы четко знал, куда поедет и зачем.
7. Кроме того, возникают и вопросы общего характера.
Один из важных - к налоговым органам.
Почему сотрудники налоговой инспекции могут устраивать контрольные закупки в кафе, но за годы существования рынка арендного жилья так и не создали удобную систему, по которой можно вести учёт прибывающих и постоянно снимающих жилье? В Казахстане внутренняя миграция - практически неконтролируемое явление. Раз воссоздавать жесткую систему прописок на базе полиции и возвращать паспортные столы - негуманно, то задачи контроля за этим рынком может исполнять налоговый комитет.
8. События в Актобе показали, что между силовиками пробежала черная кошка – они часто друг другу противоречат. И это не классическая межведомственная конкуренция, а серьезные противоречия на уровне генералитета.
Может, поэтому между МВД и КНБ нет официальной системы оповещения. Кроме того, я уже и забыл, когда в последний раз два сильнейших силовых ведомства страны проводили совместные антитеррористические учения в городских условиях.
9. Понимают ли территориальные административные органы, что антитеррористический штаб – это не клуб по интересам, что он должен стать регулярно действующим консультационным органом? Антитеррористическая деятельность прежде всего выявляет предпосылки к возникновению экстремизма и предупреждает его лишь в крайнем случае – пресекает совершающееся преступление.
10. Жена Руслана Куликбаева пожаловалась журналистам, что с ней грубо обращаются. Сначала это был муж, а теперь эстафету подхватили следователи по делу. Хотят ли они своими действиями вырастить в жене стрелка будущего мстителя-взрывника?
Как видно, вопросов немало и пусть на них не ответят в официальных релизах, но реагировать на такие опасные тенденции надо. Иначе мы останемся совсем без защиты.
Пусть некоторые вопросы неудобны, однако они прежде всего направлены на предотвращение гибели наших сограждан. Чтобы Дворец спорта имени Балуана Шолака использовался лишь для соревнований, а не для массовых панихид.
