Мы носим в своих головах не только деревни и города, не только тридесятые тоталитарные государства, но при них и личные Кенсаи
Давайте его построим, да. Только не так, как предлагает аким Алматы. В конце концов, мы не в пещерах живем, про виртуальное пространство в курсе. Именно отключение интернета стало той границей ужаса, за которой даже самый оторванный от реальности человек догадался, что шум с Новой площади – это не новогодние салюты.
Понимаете, я отношусь к тому поколению людей, которым в детстве промыли мозг советской идеологией, потом жизнь все расставила по местам, и мы, покуривая в туалете истфака вместе с комсоргом нашего курса, рассказывали друг другу анекдоты про генсека, потом настали новые времена, и мне опять промыли мозги – и я бросилась зарабатывать деньги, смешно, но кое-что удалось, а потом жизнь опять все расставила по своим местам, и в сорок лет я оказалась у разбитого корыта в чужой стране – без профессии, работы и перспектив, а потом мне снова промыли мозги, и я снова начала зарабатывать, только уже не деньги, а авторитет, вместе с которым пришли и заработки, а потом мне снова промы…
Стоп. А кто это там все время надо мной издевается, промывает и промывает? Будто у меня в мозгу каловые камни нарастают сталактитами-сталагмитами?
Ну, вы уже поняли, да? Что вывезти девушку из деревни можно, а деревню из девушки – нет. Что все болезни – в голове. Что даже тоталитарное государство – не где-то там у околицы, а именно что в пещере мозга, и раскинулось оно привольно, и в этом трижды проклятом тридесятом царстве всегда все спокойно, как в Багдаде, и в нем любые принципы будут мирно сосуществовать (узнаете риторику? да-да, та самая деревня), если главная его цель – выжить, не особо при этом напрягаясь.
Смотрю на сотни комментариев под постом о том, что в Алматы будет проводиться архитектурный конкурс на строительство пантеона, посвященного жертвам январской трагедии. Все рвут и мечут. И я рву и мечу. О, сколько злых правдивых слов. Сколько негодования. И про откаты, и про распилы. И про то, что все осталось по-старому. И про то, что лучше бы детсады построили. И много еще чего.
Вдруг вижу одинокий коммент – а давайте петицию создадим, соберем подписи, покажем, что мы против? Почему-то никто на него не обращает внимания, люди ругаются дальше. А я себя спрашиваю – а я? Я могу такую петицию создать? Или хотя бы подписать? И получаю честный ответ из пещеры тридесятого царства – ну так-то да, почему нет, только вот… А если? А вдруг? А у меня дети, и человек я маленький. И это же хлопотать надо как-то. Что-то делать, а у меня четыре рукописи в редактуре, и ковида я боюсь, и даже в соцсетях ни с кем общаться неохота, да и зачем – найдутся люди и получше, и поактивнее меня, куда уж мне в калашный-то ряд, а я все равно уже старая, иди-ка ты отсюда, кляча, пантеоны не пантеоны, наше дело – сторона, сиди, на солнышке грейся…
Вот она, моя личная точка бифуркации. Я вижу свое тридесятое царство с высоты птичьего полета. В нем - страх, выученная беспомощность, самопромывание мозга, перекладывание проблем на чужие плечи и как следствие – чудовищный эскапизм, отгораживание себя от общества, страны, людей. Я чувствую себя жертвой, мне себя жалко. Да сколько же можно жить в эпоху перемен?! Сколько еще апокалипсисов выдержит моя бумерская психика?
А чего жалеть-то себя? Это и в целом дело непродуктивное и вредное, а уж внутри исторического процесса – и вовсе гиблое. Достаточно вспомнить о тех, кто вообще до этого мига, может, не такого уж и светлого, конечно, не дожил. А их очень много. Начиная с той двенадцатилетней девочки, моей ровесницы, которая так и осталась в начале 80-х в виде памятника на Кенсае, ее машина сбила. В ее мире до сих пор актуальны молочный коктейль из гастронома и пионерские галстуки.
А в моем? И компьютеры, и мобильные телефоны, и интернет, и развал Союза, и пандемия, и теперь вот январская трагедия. Много чего видела и, наверное, увижу еще больше. К сожалению. К сожалению?
Мы носим в своих головах не только деревни и города, не только тридесятые тоталитарные государства, но при них и личные Кенсаи. Построим вместо этих виртуальных кладбищ по пантеону в пещере своего мозга. И похороним там свою глупость. Ну, потом можно и подхоронения делать потихоньку. Страхи туда впихнуть, трусость, агрессию. У кого что.
Может, тогда тридесятое царство потихоньку начнет выезжать из девушки? И останется только пантеон. У каждого свой. Виртуальный и бесплатный. Гулкий, беломраморный и совершенно безобидный. Потому что мертвых бояться нечего, бояться надо живых.
А себя – в первую очередь.
Фото: depositphotos.com.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ КАНАЛ И ЧИТАЙТЕ НАС В TELEGRAM!
