Проблема поиска лучшего решения является актуальной для всей экономики страны
Читайте предыдущую статью Жараса АХМЕТОВА «Линия разлома».
«Безумие – это раз за разом делать одно и то же
и ждать, что всякий раз получится новый результат»
Джеймс РОББИНС
* Выбор супруга/супруги как инвестиционное решение
* В чем подвох?
* Теория и реальность
Выбор супруга/супруги как инвестиционное решение
Если кто-то открыл эту заметку в ожидании, что она ему расскажет о секретах успешного брака, то должен разочаровать: речь пойдет не о делах матримониальных, а об экономических теориях - материях, хоть и важных, но скучных. Так что, заголовок – это своего рода приманка в надежде на то, что читатель, вдруг попав на страницу, не сразу покинет ее, а прочитает до конца.
Но, чтобы оправдать заголовок, начну с цитаты из книги Александра АУЗАНА «Экономика всего. Как институты определяют нашу жизнь»: «Герберт Саймон утверждал, что решение принимается следующим образом: когда человек выбирает себе супруга, он не закладывает в компьютер миллиарды особей противоположного пола. Он делает несколько случайных испытаний, устанавливает шаблон, уровень притязаний, и первая персона, которая соответствует этому уровню, становится его супругой или супругом (ну а потом, разумеется, брак заключается на небесах и все такое прочее)».
Выбирая спутника жизни, мы рассчитываем на долгую совместную счастливую жизнь. Принимая инвестиционное решение, мы рассчитываем получить прибыль. И описанный выше алгоритм применим не только для заключения успешного брака, но и для успешных инвестиций.
В чем подвох?
В 1978 г. американский экономист Герберт САЙМОН получил премию Шведского национального банка по экономическим наукам памяти Альфреда НОБЕЛЯ (в просторечии нобелевская премия по экономике) за создание научных основ управленческого поведения и принятия решений в больших организациях.
Суть его научных работ заключалась в отрицании распространенного в экономике представления о рациональном поведении человека. Предполагается, что человек рационален настолько, что «он будет ночью читать в постели только при условии, если ценность чтения (с его точки зрения) превышает ценность недосыпания его жены» (Г. Бэккер, «Теория социального взаимодействия»). Иначе говоря, «экономически мыслящий человек» способен мгновенно вычислить затраты и прибыль.
Сам же Саймон доказывал, что в действительности экономическое действие ограничено затратами на получение информации об альтернативных возможностях и полнейшим незнанием неопределенного будущего. Экономические агенты даже при желании не в состоянии максимизировать свои усилия, а потому они удовлетворяются, т.е. стараются, насколько это возможно, достичь определенного уровня устремлений, и постепенно поднимают или опускают этот уровень, в зависимости от того, превышают ли результаты намеченную цель или «не дотягивают» до нее (М. БЛАУГ, «100 великих экономистов после Кейнса»).
Подвох в том, что сам процесс принятия решения требует издержек. А издержки тем выше, чем менее доступна информация. И тогда поиск оптимального решения может прерваться тем, что его продолжение оказалось просто не по карману – соответственно, остается довольствоваться тем, что доступно.
И чем дороже процесс принятия решения, тем меньшее число экономических субъектов находит оптимальный для себя вариант.
Теория и реальность
Но какое практическое применение имеют эти теоретические воззрения?
Попробуем разобраться на примере производства колбасных изделий.
Потребление колбасных изделий на внутреннем рынке Казахстана в 2015 г. к 2009 г. выросло на 12%. Производители колбасы на этот рост реагируют, на первый взгляд, адекватно – наращивают производственные мощности, которые в 2015 г. выросли по отношению к 2009 г. на 35%.
Но при этом производство колбасных изделий выросло всего на 1%, доля казахстанских колбасных изделий на внутреннем рынке сократилась с 61,3% до 55,3%, а коэффициент загрузки производственных мощностей снизился с 32,9% до 28,7%.
Очевидно, что инвестиции в прирост производственных мощностей были потрачены впустую – они не привели ни к соответствующему росту производства, ни к росту доли на рынке.
Конкретные причины могут быть разными: не угадали изменений потребительских предпочтений, выбрали не лучшее оборудование и, соответственно, не оптимальные технические и технологические решения, не смогли найти необходимое сырье.
Но каковы бы ни были конкретные причины или их сочетания, в основе их лежат высокие издержки на принятие решения – они оказались слишком высокими, чтобы найти лучшее решение.
Но новые мощности – это, как правило, дополнительные кредиты. И если новые мощности не приносят доход, а они не приносят, потому что простаивают, то это ухудшает финансовые показатели заемщика и превращает полученный кредит в нестандартный.
А каждый нестандартный кредит увеличивает издержки банка. Ненамного, но увеличивает. И чтобы покрыть эти издержки, банк увеличивает стоимость заимствования для всех заемщиков. Пока нестандартных кредитов мало, это незаметно. Но когда их много, это уже становится чувствительным для всей экономики.
Аналогичные примеры можно привести почти по каждой товарной группе, и проблема поиска лучшего решения является актуальной для всей экономики страны.
И вот вопрос: что эффективнее для экономики – оказывать поддержку конкретным предприятиям в рамках государственных программ или создать общедоступную информационную систему, направленную на снижение издержек поиска лучшего решения?
P.S. Есть еще одна скучная экономическая теория с забавным названием – «Теория лимонов», имеющая отношение к сегодняшней теме. О ней поговорим в следующий раз.
Фото: 21career.ru
