Занимательная история Казахстана
В 1980-е годы, насыщенные мистификациями и провокациями, в прессе возник интерес к некоему «подземному городу», который якобы существовал в лессовых толщах под Алма-Атой. Тема возникла с легкой руки писателя-натуралиста Павла Мариковского, в котором удивительным образом сочетался талант ученого-зоолога и азарт профессионального гида-экскурсовода. Помнится, под началом республиканской молодежки «Ленинская Смена» организовывалась даже целая экспедиция для поисков загадочных катакомб. Экспедиция, заранее обреченная на мимолетную славу и запланированный провал.
Могилы под ногами
Но город под городом все-таки есть. Город мертвых. И это - огромное поселение, про которое мало задумываются горожане. С наитишайшими обитателями, которые редко волнуют живущих сверху. (Да и вообще - живущих.)
Под кварталами мегаполиса хоронится солидных размеров некрополь, и даже не один – подобные еще сохранились (частично!) в долинах всех рек, вырывающихся из теснин Заилийского Алатау (Талгар, Иссык, Тургень, Чилик, Каскелен и пр.) на Илийскую равнину. Но сегодня даже самые маститые археологи не смогут точно указать, под какими из наших домов находятся разрушенные могилы древних.
«Курганами средней и малой величины покрыты вся территория и все окрестности г. Верного и прилегающих Алматинских станиц и выселка. В городе и станицах курганы эти большей частью уже срыты, так как они мешали усадебным постройкам, местами же остались на некоторых усадьбах, площадях и кладбищах. Все они тянутся более или менее правильными линиями с Ю. на С. от гор в степь, по течению рек Большой и Малой Алматинок, протоков и притоков их и других мелких речек.»
Это цитата из сообщения в 1889 года, принадлежит неутомимому семиреченскому краеведу Н. Н. Пантусову.
А другой известный исследователей края, Н. А Абрамов, в 1860 году, насчитал в совсем еще крохотном юном поселении (город возник в 1854 году) и его окрестностях 40 заметных курганов.
А многие ли из тех курганов можно увидеть в наши дни?
Увы, к древним могилам у нас всегда относились, мягко говоря, без должного пиетета. Внешних следов тех погребений в городе не осталось. Потому-то сегодня мы работаем, живем и отдыхаем, не задумываясь о том, что где-то под нами «обитают» потревоженные (самые опасные - с точки зрения традиционных воззрений!) покойники.
Куда ведет проспект Аблайхана?
Точно так же, как и Мегаполис, на полуразрушенных древних могильниках стоят и прочие крупные и мелкие селения Семиречья. Как и многие дачные массивы. А окружающие подгорные селения поля, снивелированные скреперами и бульдозерами, также богато усеяны человеческими костями и обильно удобрены прахом пращуров.
И тут нет ничего злонамеренного. Город разрастается. Кладбища, которые когда-то были вынесены за околицы оказываются в центре. Некоторое время могилы не трогают, но после, когда за ними перестают ухаживать и «забывают» – сносят без особого сожаления.
Куда, как вы думаете, подевались старые «верненские кладбища»?
А к чему вела одна из самых протяженных улиц дореволюционного города с говорящим названием – Старокладбищенская (позднее – проспект Сталина, Коммунистический, ныне Аблайхана)?
По мнению нашего славного краеведа В. Н. Проскурина, как вокзал «Алма-Ата II», так и все, что построено ниже бывшей Ташкентской трассы, стоит «на костях» прежних горожан. А нынешнее «старое кладбище» – это лишь наиболее свежие остатки разросшегося городского погоста.
Утверждение Проскурина подкрепляют старые планы Верного, на которых северная оконечность Старокладбищенской упирается в площадь, обозначенную рядом крестиков.
Более ранние городские погосты находились вблизи Крепости, в районе рощи Баума, к востоку от Малой станицы и в Городском саду (ныне – Парк Героев Панфиловцев). От всего этого сохранились лишь отдельные могилы. Мало что осталось и от старого мусульманского кладбища в бывшей Татарской слободе. Наверняка на месте сегодняшнего города существовали и характерные для всей полосы предгорий Заилийского Алатау родовые некрополи казахов Старшего жуза.
«Мертвые кусают живых»
И такое отношение к мертвым вполне объяснимо с точки зрения вульгарного материализма. Дело в том, что здесь, в предгорьях северного Тянь-Шаня, в зоне ярко выраженной высотной поясности, комфортно обитать можно лишь на ограниченных участках. Особенно, если обитать оседло и капитально. Потому как – на севере лежит сухая пустыня, на юге – снежные горы.
Так что не надо искать какого-то злонамеренного умысла в том, что мы город стоит над разрушенными курганами степных аристократов, культурными слоями былых поселений и костями их безвестных обитателей. Не мы одни! (Все старые города во всех странах мира – это почти всегда изрядная мешанина из могил и домов.)
Житие на кладбище предопределяет наличие всяческих «геопатогенных» микрорайонов и периодические нашествия всевозможных «барабашек» и «чебурашек». Так оно, собственно и было во времена великого информационного расстройства, на границе тысячелетий. Пока не набило изрядную оскомину читателям.
Тема ушла со страниц СМИ туда, где ей положено находиться. Под землю. Привидения и мертвецы затаились до новых времен и еще не раз взбудоражат своим неожиданным появлением простодушных пользователей.
Можно расслабиться?
Но, вот сообщение, записанное мною в прошлом столетии от старожилки Анны Федоровны Мисюриной (Гиричевой), о «холере 1917 года»:
«Которые умирали, их гробы заливали карболкой, не разрешали забирать, хоронили там, где Поганка – Октябрьская. «Весь город там…»»
Поганка – это речка Весновка-Есентай, а улица Октябрьская – Айтике би. Нынешний центр Алматы.
«Мертвые кусают живых…» Эта фраза всплыла откуда-то из древнеегипетских времен. И она очень злободневна ныне, в эпоху перенаселенности Земли, когда живые и мертвые постоянно сталкиваются в схватке за тесное пространство, на котором вынуждены сосуществовать скученно и вперемежку.
Андрей Михайлов – автор географического романа «Казахстан» и серии книг «Как мы жили в СССР»
Фото: Андрея Михайлова
