Гендиректор «Тоталь» Кристоф де Маржери: «Это более серьёзно, чем просто ремонт труб»
Седой акын Кашаган Куржиман-улы, творя сто лет назад свое самое известное произведение «Происхождение Адая», наверняка и не предполагал, что в 21-м веке его имя обретет всемирную известность. Благодаря не его творчеству, а открытому в 2000 году месторождению в казахстанском секторе Каспийского моря, объявленному самым крупным обнаружением в мире за последние 30 лет и названному его именем.
Благодаря Кашагану, разработка которого должна была начаться еще в 2005 году, Казахстан намеревался войти в первую десятку государств по объемам добычи. Правда, уже в конце 2003 года оператор проекта – компания Agip KCO – объявила, что сроки начала добычи сдвигаются на год, а пару месяцев спустя объявила об еще одном переносе – на 2007 год. Тем не менее, тогда еще предполагалось, что в 2010 году Кашаган будет давать стране 21 миллион тонн «черного золота», в 2013 году – 42 миллиона тонн, а в 2015-м – до 56 миллионов тонн.
Однако после этого сроки добычи еще несколько раз передвигались, и в итоге страна задалась единственным вопросом: когда? Осенью прошлого года Северо-Каспийский консорциум дал-таки первую нефть, однако тут же приостановил добычу из-за растрескивания трубопроводов. Проведенный анализ показал, что менять надо все 200 км трубопроводов от скважин до установки комплексной подготовки нефти и газа «Болашак».
С тех пор слово «Кашаган» на всех языках прочно прописалось на первых страницах ведущих мировых газет. Инвесторов понять можно: их волнует, смогут ли и успеют ли до 2041 года (срока окончания действия соглашения по Северному Каспию) отбить вложенные на сегодняшний день 45 миллиардов долларов США (а вложения еще продолжаются) и заработать достаточную прибыль для своих акционеров? Можно понять и казахстанцев: каждый год простоя Кашагана – это недополученные поступления в Национальный фонд, из которого в последнее время активно подпитывается доходная часть госбюджета, это замедление роста ВВП, это, наконец, удар по инвестиционному имиджу страны. Очевидно, что пока не рассеется туман над Кашаганом, говорить о новых масштабных инвестициях в нефтегазовую отрасль страны не приходится. А пока что туман вместо этого только сгущается.
Общаясь с журналистами на завершившейся вчера крупнейшей ежегодной конференции по нефти и газу КИОГЕ, вице-министр энергетики Магзум МИРЗАГАЛИЕВ так ответил на вопрос, когда же начнется добыча на месторождении: «Исходя из тех данных, которые мы получаем, из тех технических прогнозов, которые мы видим, это должна быть вторая половина 2016 года. Начиная с середины 2016 года, мы будем каждый день, как говорится, ожидать там добычи нефти. Добыча на Кашагане была начата, нефть там есть, и мы надеемся, что после того, как заменим трубы, в 2016 году добыча у нас пойдет». Видимо, в силу своей занятости, а может, по причине невладения французским языком уважаемый вице-министр пропустил опубликованное неделей ранее в газете Le Monde интервью генерального директора компании «Тоталь», одного из ключевых участников международного консорциума, работающего на Кашаганском проекте, Кристофа де МАРЖЕРИ.
Так вот, в этом интервью он сказал буквально следующее: «Неопределенность относительно повторного запуска месторождения настолько велика, что даже не предусматривается включать добычу с Кашагана в прогнозные данные до 2017 года». Можно ли это расценивать как готовность консорциума начать добычу во второй половине 2016 года – судить министерству энергетики. Впрочем, на уточнение журналиста, может ли уважаемый вице-министр гарантировать озвученные им сроки, г-н Мирзагалиев предусмотрительно ответил: «Гарантии – это дело неблагодарное. Понятно, что это бизнес. Когда Кашаган мы ожидали запустить, никто не думал, что на таком сверхкомплексном месторождении возникнут проблемы, вроде бы на одном из самых элементарных участков, то есть на трубопроводе».
А это значит, что точно также никто не может гарантировать, что после замены двух трубопроводов не возникнут проблему на другом «элементарном участке», к примеру, на той же установке подготовки нефти и газа. Или на скважине. Тем более, что тот же Кристоф де Маржери, весьма информированный в силу своей должности и, похоже, достаточно откровенный с прессой человек, сразу после октябрьской аварии на нефтепроводе, выступая на пресс-конференции в Абу-Даби, многозначительно заметил, объясняя невозможность скорого возобновления добычи на месторождении: «Это более серьёзно, чем просто ремонт труб».
