По воскресеньям Ratel.kz традиционно публикует истории правозащитника Евгения Жовтиса из его жизни и юридической практики
На снимке: Евгений Жовтис.
Читайте предыдущий рассказ Евгения ЖОВТИСА «Как эффективно докопаться до столба».
В отличие от своего покойного отца, бывшего членом Союза писателей Казахстана (Александр ЖОВТИС, 1923-1999, казахстанский писатель, литературовед, переводчик, педагог; доктор филологических наук, профессор КазПИ им. Абая. – Ред.), я, конечно же, не писатель. Я – записыватель. Хорошая память позволяет мне запоминать многие забавные ситуации и истории, которые при всём желании придумать невозможно, и я их стал записывать. Тем более что жизнь подбрасывала и подбрасывает их с достаточной частотой….
…В начале 70-х годов, после моего поступления на первый курс горного факультета Казахского политехнического института, нас, студентов-первокурсников, послали на уборку хлопка на юг Казахстана, в район города Джетысай. Как сейчас помню, в шестое отделение какого-то совхоза.
Сбор хлопка – дело трудоёмкое и неблагодарное. А для городских ребят из Алма-Аты - так вообще экзотика.
Изнурительный труд подвигал к поиску различных способов отдыха, часто с употреблением горячительных напитков, тем более что был конец сентября, когда уже не так жарко.
И вот мы втроём, двое восемнадцатилетних мальчишек и один уже отслуживший армию взрослый парень, где-то надыбали бутылку самогона и решили её употребить на берегу речки.
Без закуски «употреблять» вообще-то нежелательно и утомительно для здоровья, поэтому по дороге на речку мы зашли в местный магазинчик. А там – хоть шаром покати. Ну вообще ничего нет. Кое-как нашли буханку позавчерашнего хлеба и в дальнем углу витрины увидели стеклянную банку с «икрой заморской», то бишь баклажанной.
Взяли эту нехитрую закусь и расположились на бережке. Наш старшой приступил к открытию банки. Она была вся в пыли, с выцветшей этикеткой. На ней год выпуска: 1952. Банка была старше, чем мы с другом. Ей было уже двадцать.
Но никаких подозрений у нас не возникло, самогон нагревался на солнце и требовал немедленного потребления, поэтому про то, чтобы взглянуть на штампик на банке «годен до…», как-то не додумались. В магазине-то нам этот продукт продали. Так что наш отслуживший в армии сокурсник перевернул банку вверх дном и стал ножом отгибать крышку. Банка засвистела.
Старшой посмотрел на неё задумчиво и вдруг с криком: «Ложись!» - распластался на земле и, пытаясь одной рукой прикрыть голову, стал отползать куда-то в сторону.
У нас не было армейского опыта, но ещё через пару секунд мы тоже впечатались в землю и, поглядывая на старшака, тоже начали отползать.
Банка посвистела и взорвалась! Хорошо хоть она взлетела не вертикально, как ракета, а несколько под углом, так что стеклянные осколки улетели куда-то в сторону, причём отдельно от икры.
И вот нам сверху на голову и другие части тела ошметками прилетела баклажанная икра. Переждав икряной обстрел, мы пришли в себя и поднялись. В состоянии шока и обработанные баклажанной икрой по всей площади обстрела, попытались восстановить баланс здоровья и духа самогоном, закусив уцелевшим при взрыве хлебом.
А потом приступили к чистке одежды. Икра 1952 года изготовления была в молодости, видимо, очень качественной, так же, как и добавленное в неё масло, и вместе они напоминали, скорее, на химическое оружие. То есть не отмывались ничем. Мы тёрли песком, на базе использовали хозяйственное мыло, но даже на теле, не говоря уже об одежде, оставались какие-то странные бурые пятна.
В общем, пикник на речке не удался, а самогон был выпит без надлежащего эффекта. Правда, память о «ковровой бомбардировке» баклажанной икрой осталась навсегда.
Фото: voxpopuli.kz.
