Одним из приоритетов своего правления председатель КНР Си Цзиньпин объявил борьбу с коррупцией, пишет Lenta.ru. Эта борьба, по его поэтичному выражению, «должна вестись и против мух, и против тигров». То есть под прицелом окажутся не только мелкие взяточники, но и крупные чиновники. Кампания уже принесла свои плоды: помимо мелких мздоимцев, на скамью подсудимых угодили и политики-тяжеловесы. Немаловажную роль в этом играют любовницы коррупционеров. После ссоры или в припадке ревности они вываливают в сеть компромат на своих покровителей, что служит основой для расследований и уголовных дел.
Особенность нынешней кампании по чистке чиновничьих рядов — борьба против коррупции, связанной с этическими проблемами в сфере личной жизни. Генсек Си Цзиньпин неоднократно высказывался о недопустимости терпимого отношения к членам партии, не соблюдающим нормы морали. Не случайно вскоре после его прихода к власти развернулась массовая кампания перевоспитания госслужащих, призванная вернуть чиновников и партийных функционеров к ценностям эпохи «классического социализма», когда-то бывших, по сути, нормой для подавляющей части членов КПК. Чиновникам предписывается скромность во всем и близость к народу. На практике это означает, что придется сократить зарубежные поездки, отказаться от автомобилей представительского класса и застолий за счет даньвэя (организации, где работает чиновник). Примером стал лично товарищ Си, приказавший сократить количество машин сопровождения в своих кортежах, а также неоднократно посещавший заведения общепита в Пекине вроде простых столовых и пельменных.
Кроме того, рука партийного правосудия дотянулась и до спален чиновников. Во многих коррупционных скандалах последнего времени замешаны любовницы руководителей, что породило особое явление и особый термин — борьба с «секс-коррупцией» (фань сэфу).
Что заставляет китайских правоохранителей обращать внимание на сексуальную жизнь слуг народа? Ответ на этот вопрос связан с анализом феномена «второстепенных жен». Китайские СМИ утверждают, что абсолютное большинство разоблаченных коррупционеров содержали одну или нескольких любовниц. Налицо прямая взаимосвязь между неподобающим поведением в семейной и государственной сферах. «Во всех сделках между нечестными чиновниками и их любовницами страдающей стороной выступают интересы государства и общества», — отмечается в одном из изданий. В декабре 2012 года агентство «Синьхуа» опубликовало статистические данные о том, что в 95 процентах случаев снятые с должностей чиновники имели второстепенных жен (бао эрнай), и более в чем 60 процентах случаев коррупционные преступления совершались из-за любовниц.
Социологи считают, что все это связано с особенностями современной бизнес-культуры. Сегодня в Китае распространено убеждение, что мужчина не может считаться успешным, если помимо жены не содержит хотя бы одну любовницу. Показательно высказывание одного из снятых с должности местных руководителей: «Среди руководителей такого ранга, как я, у кого же нет хотя бы нескольких любовниц? Это не только потребность физиологии, но и показатель статуса. Иначе тебя просто не воспринимают как серьезного человека!» Осужденный полтора года назад бывший министр железнодорожного транспорта Китая Лю Чжицзюнь содержал, по сообщению «Синьхуа», 18 любовниц. Любопытно, но провинциальные чиновники зачастую превосходят в этом отношении руководителей общекитайского уровня.
Как социальное явление феномен «второстепенных жен» (бао эр най, цинфу, сяосань или сяоми) сформировался на фоне бурного экономического роста в годы реформ. Некоторые авторы говорят и о возрождении обычаев Старого Китая: наличие наложниц и второстепенных жен у мужчин, обладавших властью и богатством, освящалось конфуцианской традицией и всем укладом жизни. Другие указывают на то, что бао эр най как часть более широкого феномена современной проституции в китайском обществе связан с масштабными миграционными процессами в пореформенном Китае, когда миллионы людей в поисках лучшей доли переезжали из сельских районов в города, а также из бедных внутренних провинций в приморские регионы. Некоторые указывают в этой связи на юг Китая, куда после начала реформ Дэн Сяопина приехали бизнесмены из Тайваня, Гонконга и Сингапура. Оставив супруг на родине, мужчины проводили годы в Гуандуне и других провинциях юга, где у них имелось множество возможностей познакомиться с молодыми женщинами из числа местного населения, и прежде всего с выходцами из более бедных провинций севера и запада Китая. Постепенно приезжие предприниматели обзаводились фактически вторыми женами и вторыми семьями. В Китае сформировался своеобразный рынок любовниц — за счет молодых женщин, стремящихся быстро улучшить материальное положение или повысить социальный статус.
Иными словами, второстепенные жены — это вершина иерархии женщин, вовлеченных в индустрию проституции (один канадский исследователь полагает, что женщины в этом бизнесе в Китае образуют пирамиду из пяти уровней от любовниц богатых бизнесменов и чиновников до уличных жриц любви, обслуживающих неприхотливые потребности приезжих из сельских районов гастарбайтеров).
Профессия второстепенной жены может быть весьма опасной. В печати периодически сообщается о расправах над любовницами из-за разного рода конфликтов как матримониального, так и финансового характера. Например, в 2006 году некий Сюй Чжиюань, чиновник муниципального уровня в Пекине, приказал своему водителю задушить любовницу из-за того, что та «ругалась с ним по разным мелким поводам».
С другой стороны, любовницы опасаются более привлекательных соперниц. По-видимому, это одна из наиболее частых причин конфликтов с «дядюшками». Из-за ревности второстепенные жены регулярно «сливают» в сеть компромат на своих покровителей. Благодаря соцсетям разоблачения в Интернете приобрели в Китае характер эпидемии. В результате в КНР даже возникло специальное понятие — «борьба с коррупцией при помощи любовниц чиновников». Как сообщило агентство «Синьхуа», не менее 15 процентов коррупционных преступлений выявлено при помощи бывших любовниц продажных чиновников.
Общественные симпатии, как правило, оказываются на стороне разоблачительниц. Иногда в сети их даже героизируют, представляя новой заметной силой в деле борьбы с коррупцией.
Тем не менее, нравы в Китае остаются весьма консервативными в вопросах, касающихся семьи и брака. И это важный ресурс антикоррупционной борьбы, а также политического противоборства, которое пользуется коррупционной темой как удобным инструментом для достижения своих целей.
