Книги – их судьба. Я привыкла жить в их книжном царстве
Дача, теплый весенний вечер. Я выхожу из дома и кричу в сад-огород: "Сашки! Ужин готов!" И мне отвечают все трое: муж-Саша, сын-Саша и отец - Александр Оскарович. Я удивляюсь – никогда папу по имени не звала. Тот хитро улыбается – не грех и ответить, если к столу приглашают.
Ну что сказать – имя распространенное. В детстве узнала, что переводится оно как "защитник", впечатлилась. И хотя ничего плохого сказать не могу – и заботятся (по-своему), и защищают (в основном друг от друга), но… Все свои лучшие качества мои Саши проявляют, пожалуй, не в семье. И даже не в социуме.
Книги – их судьба. Я привыкла жить в их книжном царстве.
В детстве, к ярости мамы, книги занимали половину квартиры, книжные полки папа прибил даже в туалете. Знакомые поражались, завидовали, просили почитать – книги тогда были дефицитом и весомой интеллектуальной (да и не только) ценностью. Потом произошла смена эпох, подпольные книжные рынки ушли в прошлое, контрафактные библиотеки обесценились. Но книжное царство и не думало исчезать из моей жизни. Потому что мой муж пошел дальше папы – он книги не только коллекционировал, он их издавал. И они по-прежнему меня окружали, ведь его самый первый крохотный типографский цех с ризографом был открыт в нашей однокомнатной квартире с ревущим полугодовалым сыночком-Сашкой.
Прошли годы и десятилетия. Была самая настоящая типография, было издательство, был единственный в Казахстане книжный журнал "Книголюб", море книг – отредактированных, изданных. Даже написанных. Было и нет. Издательский бизнес в прошлом, остались редкие заказы на редактуру. А сынок тем временем вырос, возмужал, стал искать себя. Искал, искал и в один прекрасный день приволок домой пять сумок… с книгами.
Книжное царство неубиваемо. Сын-Саша пошел по стопам дедушки и папы – он стал букинистом. Торгует старыми книгами, довольно успешно, кстати. Я и подумать не могла, что на этом можно зарабатывать, а оказывается – можно.
Бизнес разворачивается, книжное царство растет, как на дрожжах, книги – повсюду. Книжными шкафами и полками обрастает квартира, и папа с сыном все настойчивее толкуют об офисе, складе, рекламе, раскрутке и прочих сладостных материях малого бизнеса. А я чихаю в облаке книжной пыли и все равно – радуюсь. Пусть пыль, пусть всюду кривые стопки старых книг, ничего, это мое, родное. Уютная пещера бытия, над которой висит табличка "Не входить – книгами зашибет".
Вот. Возвращаясь к имени. Это книгам мои Сашки – вечные защитники, их они истово любят и ради них душу продадут. Настоящая (а не выморочная историческая) Александрийская библиотека – вечное книжное царство, безалаберное, древнее, слегка оборванное, машущее желтыми страницами, как крыльями, царство оставленных на передержку книг-сирот, от многих из которых не могу и не хочу отказаться. Вот вы бы отказались от двухтомника Джерома 57 года издания? То-то.
Моя дочь, кстати, радостно влилась в Сашкин коллектив. Сашки открыли Телеграм-канал, она снимает для него ролики про книги, монтирует, озвучивает, в общем – все при деле. И папа – классический книжный спекулянт из 70-х, и муж – книготорговец и издатель, и сын – букинист.
А насчет дочки… Есть у меня подозрение. Помню, как мама сказала, глядя с мечтательной улыбкой на нас с новорожденной доченькой: кызым, я всегда хотела внучку назвать Сашенькой. И хотя я твердо ответила: мама, это перебор, но магия имени, видимо, все же успела коснуться своим бумажным крылом моей Катюши.
Александрийская библиотека forever.
Фото: из открытых источников.
