Выпасть из системы страшнее, чем оказаться за решеткой
Который год власти борются с коррупцией. Надо сказать, результаты есть. На скамье подсудимых оказываются не только рядовые взяточники, но и акимы областей, министры и даже бывший премьер. Можно спорить о политической составляющей судебных процессов, но кристально честных чиновников посадить очень трудно даже при всей ангажированности органов правосудия.
Но самое удивительное - несмотря на весь размах борьбы с мздоимством, взяточников становится еще больше. Каждую неделю в разных областях задерживают несколько человек, занимающих не последнее место в региональном руководстве.
То есть люди знают, что могут попасться, потому что помимо самих борцов с коррупцией у них есть куча врагов среди коллег, которые спят и видят, как подставить ножку. Да и сами взяткодатели те еще устрицы - требуют строго исполнения коррупционных обязательств и норовят записать на телефон переговоры о неформальном вознаграждении. А при удобном случае – бегут в Агентство Республики Казахстан по делам государственной службы и противодействию коррупции с заявлением.
Насколько я понимаю, коррупционером быть очень непросто. Риски весьма высоки.
Но вот ведь парадокс – они не останавливаются! Ведь должен же быть хоть какой-то инстинкт самосохранения, переживания о семье, которой предстоят серьезные испытания – тюремный срок главы семейства, огромный штраф, скандальные публикации с упоминанием имени чиновника в негативном контексте.
Но и это не останавливает! Жены от коррупционеров не уходят, дети гордятся ими, а лучшие семьи города готовы с ними породниться, как с уважаемыми членами общества.
Судя по всему, есть что-то такое, что заставляет пренебречь судебными издержками, потерей статуса и прочих неприятностей.
То есть на одной чаше весов все те неприятности, описанные выше, а на другой – некий стимул, который все это перевешивает. Ради него люди идут на риск, жертвуют здоровьем, готовы даже лишиться свободы.
Казалось бы, что может быть дороже свободы?
Однажды я разговаривал с предпринимателем об одном человеке, стащившем несколько десятков миллионов долларов из институтов развития. Жулику, несколько лет обманывавшему государственные финансовые учреждения, дали пять лет. Я спросил, неужели деньги стоят того, чтобы провести часть жизни за решеткой? Мой собеседник, подсчитав, сколько останется у жулика, после того, как он выйдет из мест лишения свободы, без тени сомнения сказал, что оно того стоит. Мол, уедет в другую страну, а с деньгами нигде не пропадешь.
То есть в массовом сознании крепко сидит обывательская арифметика – взял, украл, отсидел – вышел на свободу и еще осталось столько, что можно безбедно жить.
Потеря репутации не страшна. Людей с деньгами в нашей стране уважают, даже если они сидели в тюрьме. Это такая мафиозная психология – все равно все однажды сядут, но это еще не повод отказываться от криминального бизнеса. Гораздо важнее, что общество тебя чтит за способность выжимать деньги любым способом хоть с немощных стариков в больнице, хоть с сирот. Сумеешь украсть очень много – попадешь в элиту страны и на какой-то период получишь иммунитет от судебного преследования. Просто ставки гораздо выше.
Есть в этом что-то циничное. Быть своим в системе казахских коррупционных ценностей гораздо важнее всех моральных устоев, выработанных человечеством. Дети, наблюдающие, как педагоги не стесняются ставить оценки за деньги и собирать на подарки начальству, ежедневно выслушивающие семейные обсуждения на тему, сколько нужно заплатить в больнице, сколько взял дорожный полицейский и так далее, очень быстро понимают, что на самом деле главное в этой жизни. Поэтому, наверное, никто и не боится ни тюрьмы, ни клейма взяточника – в систему приходят морально готовые к преступлению люди.
Весь вопрос в том, как долго может продержаться страна, развращенная до бесстрашия? Моральные ценности не делятся - пренебрегая одним, ты автоматически перестаешь дорожить всем остальным – гражданством, ощущением причастности к стране. Патриотизм становится пустым звуком.
Если люди не ценят собственную свободу, зачем им независимость страны?
