Паразит переваривает практически все питательные вещества, доводя носителя до дистрофии, при этом требуя от общества все больше ресурсов.
В Павлодаре на 15 процентов подорожал социальный хлеб. Областное начальство всполошилось и попыталось напрячь хлебопеков, разъяснив тем, что социальный хлеб из социальной муки должен стоить не дороже 47 тенге, и предложило хлебокомбинату эту самую муку. Пекари отказались от госпомощи, сказав, что игры с государством приводят к росту кредиторской задолженности и убытка. Однако при условии получения социального мазута и не менее социального сахара руководство ПХБК согласилось воздержаться от повышения цен.
Что же это такое получается? Фермеры получают социальное дизтопливо, пекари – социальную муку, а держать цены нету больше сил. Неужели нужно дотировать все производственные издержки, чтобы себестоимость не росла? Между тем вся цепочка – от поля до элеватора, от элеватора до хлебокомбината пропитана социальностью, вот только на выходе все равно асоциальные, то есть рыночные цены. Павлодарские власти надеются выяснить, в какой момент происходит магическое превращение государственной поддержки социально уязвимых слоев населения в тяжкое бремя для производителей.
На самом деле, никакой магии здесь нет. Везде, где есть ценовая дельта между рыночной ценой и так называемыми «социальными ценами», вся разница рано или поздно осядет в руках участников процесса. Какой смысл фермеру пахать, когда он просто может продать дизтопливо по рыночной цене и получить прибыль из воздуха? Несколько лет назад экономист Элина СИНИЦЫНА обнаружила, что социальные кредиты для сельского хозяйства, выделяемые государством под 1,02 процента годовых, к фермеру попадают уже под 12 процентов. И то только избранным. Процентная маржа оседает в околоминсельхозовских структурах, они показывают суперэффективность, которая оборачивается высокими ценами и удушением свободного предпринимательства. Конечно, есть контролирующие органы, но по факту они сами и стимулируют процесс спекуляции, потому что пройти мимо и не украсть из казны – для нашего человека противоестественно. А поскольку социальные цены являются основой нашего социального государства, социально неуязвимый слой населения, засевший в акиматах, министерствах и ведомствах, перманентно растет и занимает все больше пространства.
В извращенной форме государство справляется со своей задачей – какая-то часть людей таки попадает в «Форбс», делая свои состояния на социальных ценах. Но чем больше они нам помогают, тем меньше нам остается. А чем меньше нам остается, тем больше сил уходит у государства на социальную помощь, которая опять-таки уходит к социально неуязвимым, которые теперь уже кровно заинтересованы в увеличении им поддержки, адресованной нам. Замкнутый круг, в котором паразит переваривает практически все питательные вещества, доводя носителя до дистрофии, при этом требуя от общества все больше ресурсов.
Может быть, отменить все эти социальные фокусы? Заодно отпадет необходимость содержать кучу нахлебников из «Самрук-Казыны», Минсельхоза, борцов с коррупцией и т.д. Просто дайте людям достойную пенсию и зарплату, освободите предпринимателей, и рынок сам предоставит широкий спектр цен на любой кошелек.
Но мы не ищем легких путей. Наш путь развития тем и отличается от всех остальных, что позволяет некоторым гражданам насквозь социального государства вести абсолютно асоциальный образ жизни.
