В Государственном музее искусств имени Кастеева открылась ретроспективная выставка выдающегося казахского художника Абдрашита Сыдыханова – «Бесконечная мелодия»
Говорят, что некоторые книги надо читать несколько раз: в детстве, в юности и в зрелости. И каждый раз будешь открывать их по-новому.
А картины?
Готова поспорить: на картины Абдрашита СЫДЫХАНОВА надо смотреть, быть может, всю жизнь – и каждый раз открывать их по-новому.
Помню, как я рассматривала их в девяностые. Именно «рассматривала», вычленяя взглядом из живописного полотна неожиданные вкрапления: кефирные крышки, какие-то зерна, кусочки фольги... особенно меня удивляла яичная скорлупа. Это потом я узнаю, благодаря искусствоведу Баян Карибаевне БАРМАНКУЛОВОЙ, что художник считал: «такого белого сияния краской не добиться». А тогда меня поражала сама техника. Это было ново и неожиданно, и, не только поэтому, интересно. Но вот это самое «не только» тогда от меня ускользало, и, сердясь на собственную несообразительность, я снова и снова возвращалась к его знаковой живописи.
«Знак Сокол», «Знак Арал», «Знак Старик», «Рыба с трубкой», «Символ Горизонт» (на снимке).
В этих картинах, равно как и в других была (и есть) доброта и ирония. Но и боль - наверное, именно ее я тогда чувствовала, но не могла осознать.
Осознание пришло потом. Когда, уже после ухода из жизни Абдрашита-аға, я листала его каталоги. Расположенные в хронологическом порядке картины все расставили по местам, «проиллюстрировали» биографию художника – простую и сложную, типичную и необычную одновременно. Но главное – я увидела начало этой боли, ее источник.
Баян Карибаевна напишет в своей статье о Сыдыханове, что в 1986 году произошел «трагический сбой реальности». Все, созданное им до декабря, он стал считать результатом давления соцреализма. Страшно подумать, что туда же «полетели» потрясающие по своей доброте и выразительности полотна – от «Сбора яблок» до «Девятого микрорайона» и «На уборке табака». Те самые полотна, которые, при своей реалистичности, все равно выбивались из общего ряда советских картин на любой выставке – и что в них было? Та самая доброта? Яркость цвета? Или почти солнечный свет, который льется с картин Сыдыханова, иногда сменяясь на лунный...
Все это осталось в прошлом. Художник искал. Не себя, как принято думать о творцах – он искал опору и веру. Отсюда – самые простые подробности: казахская шапочка на современной девочке («Портрет дочери»), отсюда – другие знаки, которые могут прочесть и объяснить только искусствоведы – а зрители просто почувствовать.
Наверное, именно в девяностые и нулевые годы зрители (и я в том числе) смогли почувствовать главное: он нашел. То, что нельзя объяснить словами – и слава Аллаху, что у Сыдыханова были другие средства, не слова. Потому что он смог объяснить – и в своей знаковой живописи, под эгидой которой, по словам художника Галыма МАДАНОВА, прошли все девяностые, и в других картинах – в тех, в которых он опять по-новому говорит о прежних, дорогих его сердцу вещах – самое главное. «Белый кимешек», «Символ Шолпан», «Аральская юрта»... и мой любимый «Лунный волк» (на снимке).
...К некоторым картинам, как к отдельным книгам, нужно возвращаться всю жизнь – и каждый раз открывать их (и себя) по-новому. Могла я подумать в середине нулевых, что только через 10 лет пойму все значение его «Пустой лодки», ее спокойную открытость миру? Могла я подумать, что «Лунный волк» из девяностых «поймется» только сейчас: тотемный зверь, что заполняет собой едва ли не все небо, защищая нас...
Фото предоставлено Зауреш СЫДЫХАНОВОЙ.
