Низкие показатели наших ученых - это результат «ручного управления» наукой
Можете ли вы себе вообразить такую вот сценку: Майкла Фарадея вызывает к себе президент Королевского физического общества и говорит:
- Что-то ваши научные исследования мало соответствуют потребностям Английского королевства. Нам нужно совершенствовать паровые двигатели и повышать качество металлургических процессов. А вы чем занимаетесь?
Фарадей с дрожью в голосе робко отвечает:
- Исследую связи между электричеством и магнетизмом. Хочу вот электрический двигатель сделать…
- Чушь! Где мы возьмем столько электричества для ваших двигателей?! Идите и займитесь чем-нибудь на самом деле важным или останетесь без финансирования!
Не можете представить?
Кажется слишком нелепой?
Почитайте наш закон «О науке» или Государственную программу развития образования и науки на 2016 – 2019 гг. и вы убедитесь, может, с некоторым изумлением, что вышеприведенный диалог полностью соответствует представлениям наших бюрократов о том, как наука должна развиваться.
Например, в п. 3 ст. 18 закона «О науке» говорится, что «Основными задачами Высшей научно-технической комиссии являются формирование стратегических задач и приоритетов, направленных на развитие научной, научно-технической и инновационной деятельности, определение приоритетных фундаментальных и прикладных исследований по направлениям науки (курсив мой – Ж.А.), рассмотрение предложений национальных научных советов, разработка предложений по финансированию из государственного бюджета научной и (или) научно-технической деятельности».
Если бы в законе было написано про приоритетные государственные задачи, то это было бы нормально. Но никакая Высшая научно-техническая комиссия не может формировать стратегические задачи и приоритеты развития науки вообще. А если бы могла, то развитие науки остановилось бы. Собственно говоря, в истории Европы так уже было в Средние века, когда Церковь определяла, что можно и нужно, а что – нет.
И если бы в Англии в первой половине XIX века существовала бы такая ВНТК, то до создания электродвигателя дело бы не дошло.
Национальный доклад по науке за 2014 г., составленный Министерством образования и науки (МОН) и Национальной академией, используя индекс цитируемости из Web of Science Core Collection, дает нам некоторое представление о месте казахстанской науки в мире, и мы можем, опираясь на него, оценить эффективность государственного управления наукой1.
Наибольшее количество публикаций и наивысший индекс цитирования за 2011 – 2014 гг. у казахстанских ученых, занимающихся физическими науками – 1281 и 2,56 соответственно (с данными по другим направлениям можно ознакомиться на инфографике). А внутри этой группы - наивысшие достижения в области астрономии и астрофизики. При 102 публикациях индекс цитирования равен 8,92. Отдав заслуженные почести нашим физикам, обратим внимание на то, что из 613 публикаций только казахстанских авторов цитируется 184 публикации - индекс цитирования равен 0,84. В то же время из 668 совместных с иностранными авторами публикациями цитируется 385 публикаций - индекс цитирования равен 4,25.
Можно только приветствовать, что наши ученые участвуют в международных исследованиях – в конечном итоге весь научный прогресс построен на обмене знаниями и кооперации. Но можно и предположить, что международные исследования не регулируются нашими бюрократами от науки. И тогда приведенные данные выглядят по-другому.
Для контраста приведем данные по искусству и гуманитарным наукам - научному направлению, в котором наши чиновники пытаются насадить некую государственную идеологию и считают себя вполне компетентными. Из 33 публикаций 21 написана только казахстанскими авторами, при этом процитирована всего лишь 1 публикация - индекс цитирования 0,1. Из 12 публикаций, опубликованных совместно с иностранными авторами, процитировано 2 - индекс цитируемости 0,17.
Трудно поверить, что у нас нет специалистов в области истории, философии, литературоведения, проводящих интересные и актуальные научные исследования. Скорее всего, такие низкие показатели – это результат «ручного управления» в этих областях науки. И, конечно, недофинансирование.
Государство должно обеспечивать свободу научного поиска и обмена знаниями, предоставлять финансирование, создавать благоприятные условия для привлечения средств от частных инвесторов и меценатов. И ни в коем случае не определять приоритетные направления развития науки. А тем, кто ностальгирует по СССР и считает, что государство может эффективно управлять наукой, приведу выдержку из постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 18 августа 1983 г.: «Вместе с тем организация этой работы в стране еще не в полной мере отвечает поставленной партией задаче соединения на деле преимуществ нашего социалистического строя с достижениями научно-технической революции. Данный вопрос в настоящее время приобретает особо актуальное значение в силу того, что развитие науки и техники стало одним из главных направлений соревнования между социалистической и капиталистической системами. Министерства, ведомства, Академия наук СССР и Государственный комитет СССР по науке и технике не проявляют должной настойчивости в осуществлении единой научно-технической политики. Во многих министерствах и ведомствах, в объединениях и на предприятиях низка ответственность за технический уровень производства и качество выпускаемой продукции, повышение ее конкурентоспособности, слабо используются разработки институтов Академии наук СССР, академий наук союзных республик и отраслевых академий наук, потенциал отраслевых научно-исследовательских, конструкторских, проектно-конструкторских, технологических организаций и высших учебных заведений».
Ничто не ново под Луной.
__________________________________________________________________________________
1 Если не будет оговорено особо, далее будут приводиться данные из Национального доклада по науке, полностью с которым можно ознакомиться на сайте МОН РК.
