Оборонять дом ЧЕРВАЛИЕВОЙ пришли все дачники, временно проживавшие с ней на пороге дома правительства. На крышу они водрузили государственный флаг, исписали патриотическими лозунгами забор и в дополне
Столичные дачницы, пять суток дежурившие у здания правительства в ожидании встречи с руководителем администрации президента Нурлана НИГМАТУЛИНА, покинули свой пост.
Власти довольно своеобразно взаимодействуют с ними: то игнорируют, хотя дело дошло до того, что женщины, расстелив одеяла, спали у входа в дом правительства, то, спустя 5 суток задерживают их на несколько часов, причем без составления административных протоколов. После всех мытарств дачницам все-таки организовывают встречу, но не с руководителем администрации президента, как они просили, а с его заместителем Габидуллой АБДРАХИМОВЫМ.
По словам женщин, заместитель Нигматулина любезно выслушал их требование разоблачить чиновников, изымающих земельные участки «для государственных нужд» с нарушением законодательства, но со своей стороны ограничился лишь обещанием отсрочить срок принудительного выселения и сноса дома одной из дачниц, назначенный на 29 июля.
- Я сразу позвонила судебному исполнителю. Он подтвердил, что ему звонили по этому вопросу, но сказал, что все равно придет в назначенное время, - говорит хозяйка дома Алтын ЧЕРВАЛИЕВА. – Поэтому мы ушли домой, чтобы подготовиться к сносу.
Оборонять дом Червалиевой пришли все дачники, временно проживавшие с ней на пороге дома правительства. На крышу они водрузили государственный флаг, исписали патриотическими лозунгами забор и в дополнение прибили к нему щиты с цитатами президента и основных статей Конституции. Перед воротами женщины поставили стол, разложив на нем документы: постановления судов, уведомления судоисполнителей, список из 270 фамилий дачников с подписями поддерживающих требования этой инициативной группы, а также копию плана, выданную городской архитектурой. В документе значится, что участок Алтын Червалиевой не входит в территориюстроящегося детского сада, для которого по официальным документам и планируется изъять эту злополучную землю.
Свои шесть соток в садоводческом товариществе «Урожай» Алтын Червалиева купила в 2005 году и сразу построила трехкомнатный дом. Вместе с ней и дочерью в доме проживают вдова брата с детьми и престарелая мать. Их земельный участок государство оценило в 5 млн. 894 тенге. В судах Алтын, как и десятки ее соседей, пыталась доказать, что раз государство выдавало разрешение на строительство дома, техпаспорт, адресную и домовую книги, разрешало прописываться, то фактически признало это строение жилищем. Дом и земельный участок не может стоить меньше кадастровой стоимости, утверждают дачники. Власти же настаивают на том, что дачные участки – земли сельхозназначения и предложенные их хозяевам 5-6 миллионов тенге – красная им цена. Ситуация осложняется тем, что дачники требуют даже не увеличения суммы компенсации, а указывают на нарушения законодательства, которыми якобы грешат чиновники, изымая их участки под формулировкой «для государственных нужд» и при этом лишая их единственно жилья. Проверка Генпрокуратры ничего подобного не обнаружила.
С утра в доме Алтын Червалиевой пекли баурсаки.
– Война войной, а в дни айта должен быть хороший дастархан, - говорит она, разливая чай соседям, пришедшим ее поддержать. – Маму и младших детей я к родственникам отправила. Они и так сильно переживают, а если бы увидели, как дом сносят, я не знаю, что бы с ними стало. После смерти брата они еще не оправились.
Семья Алтын живет на пенсию ее мамы и заработки дочери-студентки. Хозяйка не стала собирать пожитки, хотя интерьер дома максимально скромен. Гостиную украшают тахта, два маленьких ковра и сложенные в стопку одеяла и матрасы. Через кухню, уставленную старомодной мебелью, видна полутораспальная кровать в смежной комнатушке, занимающая почти всю ее площадь. Этот дом - единственное жилье Алтын, и она, как и соседи, верит, что если высшее руководство страны потрудится разобраться в ситуации, вопрос решится в их пользу.
Снос дома Алтын судоисполнители обещали организовать в 10 часов. На часах было уже почти одиннадцать, а тяжелой техники, как и самого судоисполнителя, все не было.
- Этот судоисполнитель, который к нам едет – Сарсенбаев – он самый дерзкий из всех судоисполнителей, - говорят дачницы. – Он когда наши дома сносил, знаете, как дрался с нами? Как баба дрался.
Неопределенность замучила дачниц, и они решили позвонить Сарсенбаеву, чтобы уточнить его планы.
- Выселения не будет. Сейчас я приеду и на месте все объясню, - отозвался недовольный голос в телефонной трубке, поставленной в режим громкой связи.
- Хорошо, мы будем ждать, - покорилась Алтын.
- Конечно, будете ждать. Обязательно будете ждать! - истерично злорадствовал судоисполнитель в ответ.
Спустя десять минут его машина остановилась перед воротами, где его дожидались дачницы. Алтынбек САРСЕНБАЕВ опустил стекло.
- А может, вы выйдете из машины? – не скрывая неприязни, пристыдили его женщины.
Сарсенбаев вышел и начал тараторить текст уведомления о том, что взыскатель переносит срок принудительного выселения Червалиевой и сноса ее жилища на 8 августа. Женщины наперебой спрашивали его о причинах переноса сроков.
- Взыскатель имеет право не
мотивировать свои действия, - ответил он.
- А почему я должна оплачивать ваши услуги? – возмутилась Алтын Червалиева, прочитав уведомление. – Я вас не нанимала. Кто нанимал вас, тот пусть и платит.
- Есть нормы закона, - убегая от дачниц, через плечо бросил в ответ судоисполнитель, злорадно улыбаясь и, быстро захлопнув дверь, как будто за ним кто-то гнался, уехал.
Этот несостоявшийся массовый бой с судоисполнителем за участок Червалиевой и последний прием у заместителя руководителя администрации президента завел дачниц в тупик. Их требование – лично поставить в известность руководство АП о сложившейся ситуации чиновники вроде бы выполнили, но в ответ ничего конкретного им так и не пообещали. Сегодня они решили не возвращаться к зданию правительства, тем более что 5 суток на гранитном полу подорвали здоровье. Женщины пишут новые обращения к обитателям высоких кабинетов, но конкретные планы утаивают даже от журналистов, боясь, что чиновники могут сработать на опережение и положить конец их борьбе за право жить в своем доме.
