Трамп угрожает экономическими последствиями партнерам Тегерана, а товарооборот Казахстана с Ираном достиг $430,2 млн
Дональд Трамп объявил о новом этапе экономического давления на Иран и предупредил о последствиях для государств и компаний, которые продолжат поддерживать экономические связи с Тегераном. Для Казахстана эта угроза не абстрактна: товарооборот двух стран достиг $430,2 млн, Астана и Тегеран намерены увеличить его до $3 млрд, развивают железнодорожные перевозки и готовятся строить казахстанский логистический терминал в иранском порту. Разбираемся, что именно связывает Казахстан с Ираном и какие риски для этих проектов может создать новая санкционная политика Вашингтона.
Итак, президент США Дональд Трамп 19 августа сдеал серьёзное заявление и объявил о новых экономических санкциях против Ирана, назвав это давление «самой сокрушительной экономической операцией», когда-либо предпринимавшейся против отдельной страны.
Дональд Трамп заявил об «экономической войне и изоляции беспрецедентного масштаба» и предупредил, что последствия могут выйти далеко за пределы самого Ирана. Государства, чьи финансовые учреждения, компании или государственные структуры будут обеспечивать Тегерану экономическую поддержку, по словам Трампа, рискуют столкнуться с серьезными экономическими последствиями со стороны США.
Трамп отдельно перечислил каналы, которые Вашингтон намерен перекрывать: контрабанду нефти, валютные свопы, денежные переводы, обменные пункты, судовые реестры и подставные компании. Новую кампанию он назвал «экономическим днем Д» и призвал союзников США присоединиться к изоляции Ирана. При этом конкретного полного пакета новых ограничений с перечнем государств, компаний, банков и механизмов наказания, представлено пока не было.
Американская администрация готовила усиление давления заранее. Еще 14 августа министр финансов США Скотт Бессент говорил о предстоящих мерах экономической изоляции, которых, по его словам, мир прежде не видел. На тот момент Иран уже находился под огромным массивом ограничений: The National насчитывала более 6 тысяч санкционных мер, затрагивающих финансовый, энергетический, авиационный и криптовалютный секторы страны.
Еще до заявления Трампа Reuters подробно разбирал возможные инструменты дальнейшего давления.
По данным Управления по контролю за иностранными активами Минфина США – OFAC, с начала второго президентского срока Трампа санкции были введены против более тысячи физических и юридических лиц, судов и самолетов, связанных с Ираном. Ограничения затронули иранский теневой нефтяной флот, страховщиков, структуры, связанные с закупками вооружений, а также цифровые биржи.
Особое значение для других государств имеет возможность применения вторичных мер. Одной из главных целей остаются покупатели иранской нефти. По приведенным Reuters данным за 2025 год, Китай приобретал более 80% экспортируемой морем иранской нефти. Американские ограничения уже применялись к отдельным небольшим китайским и гонконгским структурам, которые Вашингтон обвинял в обработке платежей за иранскую нефть и содействии закупкам вооружений. Обсуждалась и возможность давления на более крупные китайские банки, хотя подобный шаг способен вызвать ответную реакцию Пекина.
Вашингтон рассматривал и вторичные тарифы для стран, продолжающих экономическое сотрудничество с Ираном. Однако здесь существуют юридические ограничения.
Однако возможности администрации использовать вторичные тарифы ограничены: 20 февраля 2026 года Верховный суд США постановил, что Закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях (IEEPA) сам по себе не дает президенту полномочий вводить тарифы, поэтому для подобных торговых ограничений Белому дому необходимо другое предусмотренное законом основание. В то же время 7 августа Сенат США 86 голосами против 11 одобрил Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026: документ расширяет возможности давления на Россию и ее торговых партнеров, а в отношении Ирана предусматривает продление Iran Sanctions Act с 2026 до 2031 года.
Проще говоря, Верховный суд США ограничил возможность Трампа самостоятельно вводить такие тарифы, поэтому для новых торговых ограничений ему необходимо другое законное основание, а одобренный Сенатом законопроект пока лишь сохраняет и расширяет отдельные санкционные механизмы в отношении Ирана и еще не завершил процедуру принятия в Конгрессе.
19 августа Объединённые Арабские Эмираты (ОАЭ) объявили о приостановке до дальнейшего уведомления всей торговли, коммерческих обменов и финансовых операций с Ираном. Как сообщает эмиратская Gulf News со ссылкой на МИД ОАЭ, решение принято на фоне обострения ситуации в регионе. Ещё одно эмиратское издание, The National, пишет, что Абу-Даби прекращает экономическое сотрудничество с Тегераном из-за исходящей от него угрозы. Накануне власти ОАЭ сообщили об обнаружении двух ракет, представлявших угрозу морскому судоходству; Иран заявил, что эти ракеты не были иранскими.
Сам Тегеран американское экономическое давление рассматривает как продолжение противостояния другими средствами. Иранские власти и ранее заявляли, что не намерены принимать требования Вашингтона под давлением. Президент Ирана Масуд Пезешкиан называл происходящее экономической войной и заявлял, что страна не согласится на требования, которые считает чрезмерными. При этом Тегеран продолжает связывать урегулирование с вопросами американских санкций, блокады и условиями судоходства через Ормузский пролив.
На этом фоне заявления Трампа приобретают непосредственное значение и для государств, которые сохраняют экономические отношения с Ираном. В их числе Казахстан, причем в последние годы Астана и Тегеран не сворачивали, а, напротив, последовательно расширяли торговое и транспортно-логистическое сотрудничество.
По итогам 2025 года товарооборот между Казахстаном и Ираном вырос на 26,4% и достиг $430,2 млн. Эти данные 16 июня 2026 года привел заместитель премьер-министра - министр национальной экономики Казахстана Серик Жумангарин во время встречи с иранской делегацией во главе с министром дорог и городского развития Ирана Фарзане Садек, официальная информация опубликована на сайт премьер-министра Казахстана. Там же указано, что стороны ориентируются на дорожную карту по доведению взаимной торговли до $3 млрд и связывают дополнительные возможности с Соглашением о свободной торговле между ЕАЭС и Ираном.
Торговля включает вполне конкретные товары. Согласно более ранним официальным данным правительства Казахстана, среди традиционных казахстанских поставок на иранский рынок – пшеница, ячмень, подсолнечное масло, семена льна, алюминий и черные металлы. В обратном направлении из Ирана поступают, в частности, нефтепродукты, свежие овощи и фрукты, строительные материалы. Важно учитывать дату этих данных: такой перечень правительство приводило в июне 2023 года, поэтому это характеристика традиционной структуры торговли, а не точная структура экспорта и импорта за 2026 год.
Значительную часть отношений составляет агропромышленный комплекс. 30 января 2025 года на встрече премьер-министра Казахстана Олжаса Бектенова с первым вице-президентом Ирана Мохаммадом-Реза Арефом сообщалось, что за 11 месяцев 2024 года торговля продукцией АПК между двумя странами увеличилась на 25% и достигла $186 млн. Казахстан тогда заявлял о заинтересованности в увеличении и диверсификации экспорта по 60 товарным позициям общей стоимостью более $132 млн. В частности, речь шла о пшенице, ячмене и масличных культурах. Эти данные приводит официальный сайт премьер-министра Казахстана.
Не менее значимым направлением стало транспортное сотрудничество. На встрече 16 июня 2026 года стороны обсуждали международный коридор «Север - Юг». По данным правительства Казахстана, в 2025 году объем перевозок по этому коридору вырос на 12% и достиг 3,5 млн тонн, а железнодорожные перевозки между Казахстаном и Ираном увеличились на 69%. Стороны рассматривают возможность довести пропускную способность маршрута до 20 млн тонн в год
Кроме того, стороны заключили пятистороннее железнодорожное соглашение между Китаем, Казахстаном, Туркменистаном, Ираном и Турцией, а также обсуждали четырехстороннее тарифное соглашение между Казахстаном, Россией, Туркменистаном и Ираном. Иран предложил Казахстану возможности для работы в порту Чабахар, а Казахстан, в свою очередь, подтвердил готовность рассмотреть предоставление иранским компаниям портовых площадей, причалов и терминалов в Актау и Курык.
Еще более конкретный совместный проект появился через двенадцать дней. 28 июня 2026 года Казахстан и Иран подписали BOT-соглашение о предоставлении земельного участка в порту Шахид-Раджаи в Бендер-Аббасе для строительства казахстанского транспортно-логистического терминала. От Казахстана документ подписал генеральный директор корпоративного фонда QazExportPromotion при QazTrade Аман Малгаждаров, от иранской стороны – руководитель Организации портов и морского судоходства провинции Хормозгон и начальник СЭЗ «Порт Шахид-Раджаи» Хоссейн Аббас Нежад. Об этом официально сообщил МИД Казахстана.
Проект рассчитан на длительный срок. Соглашение заключено на 27 лет: два года отводятся на строительство терминала, следующие 25 лет – на его эксплуатацию. Начало коммерческой эксплуатации предусмотрено на третий год реализации проекта. Казахстанские власти рассчитывают, что терминал позволит укрепить коридор «Север - Юг» и расширить возможности поставок казахстанской продукции на рынки Персидского залива, Южной и Юго-Восточной Азии и Восточной Африки, говорится в сообщение Министерства торговли и интеграции Казахстана.
Казахстан до последнего времени продолжал развивать отношения с Ираном. 6 мая 2026 года заместитель министра иностранных дел Казахстана Алибек Бакаев встретился с послом Ирана Али Акбаром Джоукаром. Как сообщил МИД Казахстана, стороны подтвердили приверженность ранее достигнутым договоренностям и отдельно обсудили торгово-экономическое и транспортно-логистическое сотрудничество.
Именно поэтому объявленная Трампом 19 августа новая кампания против Ирана касается Казахстана уже не только теоретически. Астана и Тегеран наращивают торговлю, развивают железнодорожные маршруты и ставят цель довести товарооборот до $3 млрд.
Однако между угрозами Вашингтона и их реальными последствиями для Астаны пока остается большое «если». На утро 20 августа Казахстан официально не сообщал ни о пересмотре торговли с Ираном, ни о замораживании совместных проектов, ни об отказе от терминала в Шахид-Раджаи. Теперь главный вопрос, какие именно экономические связи с Тегераном Вашингтон сочтет основанием для применения ограничений к третьим странам и придется ли Казахстану из-за новой санкционной кампании корректировать свои планы в Иране.
