Журналист Дмитрий Шишкин задает вопросы министру информации и коммуникаций Даурену Абаеву
На снимке: министр информации и коммуникаций Даурен Абаев.
Основной вопрос здесь в том, почему новые поправки (в закон, регулирующий работу СМИ – Ред.) были внесены уже после общественного обсуждения? Казалось бы, все, что Министерство информации и коммуникаций хотело предложить, оно предложило, а то, что хотело добавить или убрать из законопроекта журналистское сообщество – оно об этом сказало. Но потом вдруг, когда законопроект уже обсужден и с учетом дискуссии в него внесены поправки, в парламент направляется документ с новыми, очень спорными добавлениями.
К сожалению, опыт учит нас не доверять государству, и этот случай еще раз об этом напоминает. Зачем нужны эти новые понятия, вроде «семейной тайны»? Даурен АБАЕВ трактует их в своем интервью как, например, разглашение тайны усыновления. Но постойте – тайна усыновления и без того охраняется законом. Зачем же обговаривать это еще и в другом законе? В этом нет никакого смысла – дублировать законы. Они и так, когда надо, соблюдаются. И проблема в том, что это понятие никак не растолковано. Сегодня министр растолковал его как «тайну усыновления», а завтра суд растолкует совсем иначе. В этом и есть основная проблема, что касается защиты «личной» и «семейной» тайн. Пока что есть основания считать, что эти новые ограничительные «оговорки» в законе будут использованы против СМИ. Интервью министра потом к делу не пришьёшь.
Что же касается увеличения срока ответа госорганов на запросы СМИ, то здесь мы видим, к сожалению, сильно изменившуюся позицию Министерства информации. Когда это министерство было образовано, многие из нас – и я в том числе, и люди, с которыми общаюсь - восприняли это с воодушевлением. И министерство сразу же дало нам понять, что оно намерено защищать прессу: при первых же контактах нас спрашивали: «Ребята, скажите, кто вам мешает работать?».
Когда большинство журналистских коллективов ответили, что трудно работать с госструктурами – не отвечают или не вовремя отвечают на запросы – министерство вызвалось разобраться с проблемой. Ну и вот – разобралось, получается.
Теперь Министерство информации зачем-то взялось защищать не СМИ, а пресс-службы госорганов. У них и без того была возможность на сложные вопросы сразу не отвечать – достаточно лишь было в трехдневный срок сообщить СМИ, что по таким-то моментам требуется время для уточнения. Я не помню ни одного случая, чтобы был по этому поводу скандал: если пресс-служба настроена именно работать со СМИ, а не волокитить запрос, журналисты тоже всегда настроены конструктивно.
Фото: Sputnik Казахстан.
