Надежды «Бастау»

Вчерашние дети в обществе двойной морали пытаются ввести в обиход иерархию ценностей

Третий год подряд возглавляю отборочную комиссию студенческого фестиваля «Бастау». Каждый раз кляну себя за то, что поддалась уговорам коллеги и гендиректора фестиваля Сергея Азимова: работа в режиме нон-стоп. Всё идет кувырком: фильмы не скачиваются, не открываются, не доходят, теряются и не копируются. Третьекурсник-волонтер Алишер сутками ночует в академии. Студентка Настя скачивает присланные фильмы дома: интернет в академии - никакой, декан сама! ночью! в выходной день! – привозит диск с фильмами Балтийской киношколы – до утра надо отсмотреть, все остальные уже видели. При этом один из членов отборочной комиссии слег в больницу, другой отключил все телефоны и, соответственно, ему не могут вручить оставшиеся диски с фильмами, третий предлагает вообще отменить фестиваль… Для дома и родных я совершенно бесполезный и неадекватный человек. Слава богу, лихорадка отбора прошла. Результаты оглашены, программа сверстана. Сегодня - открытие фестиваля, а я задаюсь вопросом, который интересует и моих домашних тоже: почему такое фильмическое садо-мазо для себя устраиваю каждый октябрь? Ответ грустный: в надежде на чудо. Меня, прежде всего, интересует наше новое кино. С большим кино в стране, кажется, всё понятно - от кого чего ждать, все и так знают, а вот что собой представляет кино режиссеров, родившихся уже в суверенной стране? Какой мир они создают на экране, что воображают и думают?

В последние годы уровень студенческих работ Жургеновки сильно «просел», и это меня почему-то лично и сильно задевает. Хотя казалось бы – что мне Гекуба? Как выяснилось из представленных на конкурс работ, фильмы из Турана и КазНУИ в целом – слабее Жургеновки, но утешением и оправданием это, как и тот факт, что на фоне киношкол центральной Азии мы выглядим еще ничего себе, никак служить не может. Еще недавно казалось: всё идет по нарастающей. А сейчас смотрю и думаю: да кто же это снимал? Аморфные, бестолковые, непродуманные движущиеся картинки. Банальные до тошноты и заболтанные до предела. Кино в жанре назидания и поучения. Как будто студенты родились уже стариками! Сначала было смешно. Потом – странно. А теперь, кажется, поняла, что происходит. Попробую артикулировать.

Вчерашние дети, живя нашей взрослой жизнью в обществе двойной морали, где все диктуется выгодой, тем не менее, пытаются выработать некие нормы поведения, ввести в обиход иерархию ценностей. Делают это наивно до глупости, маргинально-провинциально, не знают, как совладать с материалом, выбирают до ужаса мелодраматические сюжеты, но настаивают на табу: убивать – нельзя, бросать детей и стариков – позор, предавать и лгать – не смей. Я такого рода деклараций и декламаций раньше вообще не встречала. (Даже названия - сплошь призывы-предостережения: «Еще не поздно», «Последний выбор», «Грехи», «Услышь себя!», «На грани», «Закон бумеранга»). К кино – как искусству - это не имеет отношения. А вот к массовому сознанию - непосредственно. Почти семьдесят казахстанских видеоработ, что пересмотрела в эти дни, представляют как раз свежий срез сознания нынешних молодых людей. Главный мотив наших студенческих фильмов: уход. Тотальное бегство. Герои все убегают. И бегут сломя голову. Из кабалы отношений. Из родных мест. От проблем. От любви. От скуки. От страха. От реальности. И от себя. Уход зачастую кардинальный – до невозможности примириться вообще с жизнью. Выражают юные режиссеры свое понимание невыносимой жизненной материи коряво, но пугающе самозабвенно. Если не смерть - то буйная до умопомрачения жизнь – яркая, пестрая до ряби в глазах и без всяких претензий на смысл и форму: «пофигувсё». Дезориентация в пространстве, где стерты все знаки, рождает пока примитивный язык, потому кино наших студентов – слоговое, азбучное, и мировые шедевры тут не помогают, а усугубляют ситуацию: иллюзия думать, что всё доступно – если оно на виду. Что запечатлено в их сознании? Одна лишь видимость. Учебы. Работы. Любви. Дома. Главное – не быть, а казаться. Пытаясь этому общему вектору сопротивляться, ребята впадают в китчевый реализм или сооружают приторный фальшак. Как избежать этого? Только работая постоянно над кадром. Делая экзерсис за экзерсисом. И не на одном только энтузиазме. На всех собраниях и заседаниях мы просим, чтобы у кинофакультета появился собственный съемочный павильон. У нас, увы, нет, даже видимости его.

- Все так плохо?- спросите вы. - Хуже некуда!- отвечу я. И буду… не права. Потому что даже в таких дичайших условиях вдруг неожиданно попадаются работы, которые несут радость открытия. Вот и в этом конкурсе есть два экзерсиса, которые нас, членов отборочной комиссии, изумили. (Велик соблазн назвать имена. Но из суеверия не буду.) Жюри их может проигнорировать: в конкурсе много стоящих работ извне. Но для нашей академии – Событие. Эти молодые люди читают уже не по слогам, язык кино для них абсолютно родной. Всё правильно: кто-то обязательно должен прорваться! Несмотря, вопреки и наперекор. Значит, надежды небеспочвенны?