Занимательная история Казахстана от Андрея Михайлова
Послевоенная Алма-Ата всё ещё была маленьким и компактным городом, на улицах которого издалека примечались все маломальские происшествия и неординарные личности. Личностей подобных, издалека узнаваемых и всем известных, в нашей тогдашней столице было немного. А точнее – три. Знаменитый гигант - Вася Чечен. Художник Сергей КАЛМЫКОВ. И скульптор Исаак ИТКИНД.
Исаак Иткинд, колоритный старый еврей, знававший в "другой жизни" и КОНЁНКОВА, и ГОРЬКОГО, и МАЯКОВСКОГО, и ЕСЕНИНА. Он оказался в Алма-Ате, как тогда говорили, "волею судеб" и настолько полюбил южный город у гор, что остался тут до конца дней (а прожил он почти 100 лет!).
Иткинд и умер в нашем городе, который к концу жизни стал для него уже совсем родным – в феврале 1969 года. А родился в деревне Дикарки (Виленской губернии) в апреле 1871-го.
Дерево мечты в городе-саде
Одной из причин, по которой Иткинд не возвратился в Москву или Ленинград после окончательной реабилитации, стали алма-атинские карагачи, в причудливой древесине которых скульптор нашёл идеальный материал для воплощения своих творческих идей. Постоянные посетители ГМИ им. Кастеева, конечно же, обращали внимание на работы мастера, которые обрели наконец достойное место в экспозиции (ранее их, как и шедевры Калмыкова, доставали из запасников только по поводу отдельных выставок). "Улыбающийся старик-казах", "Поэтесса Берта фон-Зутнер", "Поль Робсон", "Паганини", "Отдыхающий Джамбул". Большинство из них вырезаны из карагача.
Карагачевые изваяния Иткинда источают особый свет, разливаются теплом и выделяются человечностью. Про свет и тепло всё понятно – дерево (уходящий символ нашей бывшей столицы, вместе с тополями карагачи и породили миф о городе-саде) за жизнь свою на южных улицах напиталось таким запасом солнечной энергии, что источает её даже после смерти. Но ещё сильнее эманирует из этих тёплых работ поток патологического человеколюбия, а это уже энергетика, заложенная в них самим автором.
Таким образом, искушённый зритель, который останавливается возле экспонатов музея не только ради селфи (такие всё ещё попадаются), получает от шедевров Иткинда как бы двойное воздействие – природа и культура, соединённые и умиротворённые авторским наитием, гармонично воздействуют сообща. И стоит лишь остановится рядом и "зацепиться", остальное от тебя уже будет зависеть мало. Необыкновенная многоплановость работ Иткинда возникает постепенно, и только усиливается от продолжения контакта с ними. И чем дольше длится контакт, тем труднее бывает оторваться и отойти.
О мистическом отношении Иткинда к карагачу рассказывала журналистка Людмила ЕНИСЕЕВА, познакомившаяся с патриархом ещё пребывая в детском возрасте:
"Не торопясь, он подходил к облюбованному им дереву, похлопывал по нему тростью, прислушивался, как отзовётся. Дерево отзывалось. И если "голос" приходился "чудаку" по душе, он ласково гладил нового друга рукой. Чаще всего это бывали многолетние великаны со следами борьбы против невзгод стихии, с шершавыми и грубыми наростами, с зияющими ранами, уродливыми искривлениями. И странно было наблюдать со стороны эти доверительные "разговоры", означавшие начало разговора между мастером и будущем материалом, из которого родится произведение искусства".
Сотворение Джамбула
А появился Иткинд в Алма-Ате в самом конце войны. Тут же наткнувшись на Наталью САЦ, одержимую своей идеей о создании детского театра. Чтобы как-то поддержать бедствующего скульптора, Наталья Ильинична заказала ему для будущего театра бюст Джамбула.
Вот, что вспоминала об этом сама Сац:
"Об Исааке Яковлевиче художники, знавшие его, говорили с восторгом. Но, вероятно, жизнь (ссылка и война) крепко ударила его. Одет он был в какие-то допотопные штаны, с плеч ниспадала чёрная крылатка, словно сохранившаяся с тех времён, когда Ленский стрелялся с Онегиным…
- Вы можете сделать для нас Джамбула? – спросила я Иткинда…
Старый мастер в ответ пожал мои руки так горячо, словно этим предложением я попала в самую сердцевину его собственных мечтаний".
Начались мучительные поиски материала, которые начались по окраинам, а закончились … в самом центре города, где Иткинд нашёл наконец единственное дерево, достойное образа великого акына. Н. И. Сац рассказывала позже:
"Можно было написать целый роман о том, что было потом. Скажу только: в анналах театра для детей и юношества долго хранился уникальный документ – решение исполкома Алма-Атинского горсовета о том, что театру разрешается спилить столетний карагач на углу проспекта Сталина и Октябрьской улицы".
Вдохновлённый Иткинд (которому было уже за 70) трудился над Джамбулом без устали и перерывов на обед и завершил свою работу в день открытия театра:
"В день, когда открылся театр детской радости, Джамбул, вырезанный из старого карагача, прочно занял место у входа в Золотой зал… Радостно улыбаясь, поэт с домброй удивлялся шелесту пирамидальных тополей за окном, на улице Калинина… Большой художник сотворил Джамбула по своему образу и подобию – весёлым философом, дал дереву ту новую жизнь, которая несёт радость детям и взрослым".
До наших дней не дожил ни документ, ни скульптура, ни Золотой зал, ни само здание старого ТЮЗа. И вот интересно, нужны ли подобные документы тем, кто, к примеру, может запросто снести целый квартал столетних карагачей в наши дни? Ещё так недавно причудливо изогнутые шишковатые стволы таких деревьев-патриархов украшали и затеняли, к примеру, северный тротуар проспекта Абая от улицы Фурманова до Кунаева.
Места карагачам в нашем городе не осталось так же, как и тополям. Посмертная судьба самого резчика оказалась гораздо более счастливой. Во всяком случае работы его в музее Кастеева настраивают на то, что он не будет забыт и утерян для культуры Казахстана.
Фото: Ⓒ Ratel.kz / Андрей Михайлов. На снимках – алма-атинские карагачи и работы Исаака Иткинда в Музее искусств им. Кастеева.
Андрей Михайлов - писатель, автор серии книг "Как мы жили в СССР".
ПОДЕЛИТЬСЯ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУДИТЬ СТАТЬЮ ВЫ МОЖЕТЕ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!
