Конституционная реформа в Казахстане: новые институты власти, статус русского языка и внешнеполитические вызовы
В середине марта 2026 года в Казахстане прошёл референдум по новой Конституции. По данным Центральной избирательной комиссии, за принятие проголосовали более 7,9 млн человек (87,15% от числа проголосовавших). Против высказались около 900 тыс. человек. Явка составила 73,12% - из почти 12,5 млн избирателей.
Новая Конституция вступит в силу в ближайшее время. Одновременно предстоят выборы в однопалатный парламент – Курултай. Появится новая должность вице-президента. Параллельно ходят слухи о возможном уходе президента Касым-Жомарта Токаева и его претензиях на пост Генерального секретаря ООН.
О судьбе русского языка и внешнеполитической позиции Казахстана — в интервью с директором Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андреем Чеботарёвым.
- Выборы ожидаются этим летом. 145 мест в Курултае позволяют пройти всем политическим партиям. В том числе с учётом того, что все семь партий поддержали конституционную реформу и демонстрируют лояльность. Властям это выгодно, так как легитимизирует в определенной степени выборы и деятельность будущего парламента. А, следовательно, будет способствовать повышению уровня позитивного восприятия самой реформы.
Однако многое зависит от самих партий. Многие из них увлеклись парламентской деятельностью и переключились на депутатские фракции в ущерб работе в регионах. Даже партия «Amanat», обладающая большими организационными ресурсами, демонстрирует определенный перекос в эту сторону. Исключение, разве что, составляет партия зелёных «Байтак», не прошедшая в парламент и ведущая работу, что называется, в поле.
Участие партий в процессе агитации за принятие новой Конституции – в рамках коалиции либо самостоятельно, как «зелёные» и социал-демократы, уже плюс для них в связи с напоминанием о себе избирателям. Хотя баланс сил очевиден – «Amanat», несмотря на формальный отказ от статуса «партии власти», всё же остаётся ближе к власти, чем её конкуренты.
Эта партия займёт большинство мест в будущем Курултае, чему будет также способствовать наличие у неё солидных ресурсов. По остальным партиям прогноз сложнее. Хорошие шансы у партии «Аул» - при условии активизации. Название и работа с сельским электоратом играют в её пользу: сельские избиратели мобилизованы сильнее городских на парламентские и другие выборы.
Возможны и изменения в составе партий вследствие их объединения. Так, например, у «Ак жола» и «Respublica» общая платформа поддержки бизнеса. У Народной партии Казахстана (НПК) и Общенациональной социал-демократической партии - общая левая позиция. Так что слабые или исчерпавшие потенциал партии могут обновиться в меняющейся политической системе. Хотя, с другой стороны, стопроцентных гарантий нет.
- Возможно появление оппозиционных партий?
- Из семи существующих партий изначально оппозиционными были и продолжают себя позиционировать социал-демократы, созданные, как мы помним, под руководством бывшего спикера Мажилиса Парламента Жармахана Туякбая. Но сейчас они заметно системные и лояльные. При этом «Ак жол» иногда проявляет большую оппозиционность, особенно в критике правительства по экономическим вопросам.
Новые партии власти пока не регистрируют. Пример – инициативная группа по созданию партии «Yntymaq», работающая в профсоюзной среде. Им более 20 раз отказали в регистрации по разным причинам, но они продолжают подавать документы. В аналогичной ситуации оказались и инициаторы создания более радикально настроенной партии ««Алға, Қазақстан», связанной с Мухтаром Аблязовым. Понятно, что эту и подобные ей партии власти не пропустят.
А такие лояльные и конструктивные, как «Yntymaq», вполне могут быть допущены к регистрации даже до выборов. Ведь если дать им добро на регистрацию сейчас, то эти партии физически не успеют зарегистрироваться к объявлению выборов и провести свою предвыборную капанию. Такой вероятный подход объективно выгоден властям. Пока эти партии в течение как максимум года будут создавать филиалы и проходить все процедуры, они не смогут составить конкуренцию действующим партиям.
Оппозиция же проявится иначе. В основном через тех же критиков, что были активны во время подготовки и проведения референдума. Но это преимущественно критика из соцсетей: неструктурированная, эмоционально окрашенная, без четких целей и взаимодействия данных лиц. Так что ждать появления новой оппозиционной партии не приходится.
- Каковы основные цели введения в Казахстане института вице-президента? Какие управленческие или политические задачи предполагается решить с его помощью? И кто из действующих политиков, на ваш взгляд, мог бы претендовать на эту должность?
- Воссоздание поста вице-президента – оптимальное решение. Глава государства ведёт активную внешнеполитическую деятельность: зарубежные визиты, переговоры, выступления. Внутренними вопросами тоже успевает заниматься, но нагрузка велика.
Вице-президент в связи с этим разгрузит президента, сфокусировавшись на внутриполитической повестке. Разделение функций повысит эффективность управления.
Выбрана турецко-азербайджанская модель, в рамках которой вице-президент назначается президентом, а не избирается совместно с ним. Эффективность же такой практики покажет время.
Ключевое преимущество – оптимизация процедур преемственности. Транзит 2019 года от Нурсултана Назарбаева к Касым-Жомарту Токаеву привёл к двоевластию и январским событиям. Новая модель исключает неопределённость: вице-президент как институциональный наследник полномочий главы государства.
При этом назначение на должность вице-президента совсем не означает его участие на следующих выборах. Возможна роль временного управляющего для организации передачи власти. Разговоры о скором транзите преждевременны, но система готова.
При этом, обвинения в укреплении авторитаризма в связи с введением должности вице-президента не обоснованы. Речь идёт об усилении не столько политических, сколько организационно-технических сторон деятельности главы государства.
- Кто из действующих политиков может занять эту должность?
- Принцип отбора может быть двояким: либо личное доверие главы государства – это самый вероятный вариант, либо технократический подход, ориентированный на управленческие компетенции. Успешный кандидат совместит оба качества: доверие и способность выстроить работу с правительством и парламентом.
Среди известных фигур – государственный советник Ерлан Карин, оба спикера парламента – нижней палаты – Ерлан Кошанов, верхней – Маулен Ашимбаев. Также можно отметить вице-премьера Каната Бозумбаева и главу МИД Ермека Кошербаева. Не стоит исключать и Мурата Нуртлеу: несмотря на уход в политическую тень после известных событий прошлого года, он остаётся одним из ближайших к президенту людей.
Возможен и сюрприз: назначение человека, о котором сейчас мало говорят. Президент волен не только назначать, но и освобождать вице-президента. К 2029 году на посту может оказаться совсем другая фигура, которая обеспечит транзит власти. Поэтому предполагать сейчас конкретное имя пока рано.
Ясно одно: усиление института президентства через делегирование полномочий. Глава государства сосредоточится на внешнеполитических поездках, вице-президент — на внутреннем управлении.
- Стоит доверять информации о том, что Касым-Жомарт Кемелевич Токаев планирует оставить пост президента Республики Казахстан, чтобы возглавить ООН?
- В политической и экспертной среде сформировалась устойчивая традиция: при любых конституционных изменениях или кризисных моментах начинаются обсуждения подготовки транзита власти и гадание на преемника. Это было при первом президенте, повторяется сейчас.
Разговоры о возможном уходе Токаева на пост генерального секретаря ООН активизировались в прошлом году на волне парламентской реформы, переросшей в конституционную. Раньше эта идея обсуждалась без привязки к транзиту, как гипотетическая перспектива. Но форсированный процесс принятия новой Конституции изменил контекст. Ведь первоначально планировался год работы над реформой и референдум в 2027 году. Но в итоге всё завершилось за несколько месяцев.
Сам президент публично опроверг намерение баллотироваться в генсеки ООН. Однако интрига остаётся: четыре кандидата уже заявили о себе, но процедура выдвижения в ООН открыта. Действующий генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш покидает пост в конце года, и новые претенденты могут появиться в любой момент.
Тем не менее, первоочередная задача главы государства – это обеспечение стабильного функционирования обновляемой политической системы. К тому же по-прежнему сказываются последствия пандемии и январских событий, делая резкий уход маловероятным. Наконец, у главы государства остаются почти четыре года до выборов 2029 года – хорошее время для максимальной реализации своей предвыборной программы.
- В новой Конституции формулировка о статусе русского языка изменена: вместо «наравне» с казахским языком теперь – «наряду». В чём принципиальная разница с юридической и практической точек зрения? Означает ли это фактическое понижение статуса русского языка в государственных органах, как об этом много было дискуссий?
- Юристы, с которыми я общался, не видят принципиальной разницы между формулировками «наравне» и «наряду». На мой взгляд, равенство подразумевает идентичную позицию, а «наряду» - совместное использование без строгого уравнивания.
Но в любом случае русский язык сохранён в Конституции. В национал-патриотической среде звучали требования полного исключения русского языка. Были также осторожные предложения придать русскому статус официального. Но все это не нашло поддержки у властей.
Главное, что русский язык фактически используется как один из двух, независимо от официального статуса и правовой терминологии. Параллели с Канадой (английский и французский) и Бельгией (французский и фламандский) показывают, что практика важнее формальных обозначений.
В западных областях Казахстана доминирует казахский язык и делопроизводство там ведётся на казахском. В Алматы, Астане и северных регионах языки используются примерно 50 на 50. Это нисколько не умаляет статус казахского языка. Но и русский язык остаётся в обиходе вне зависимости от конституционной формулировки. Сохранение двуязычия также следует рассматривать как дополнительный стимул для изучения государственного языка всеми казахстанцами.
- Как вы прокомментируете позицию Казахстана по иранскому конфликту? Какова вообще официальная позиция Казахстана по текущему конфликту с Ирана? Остаётся ли страна на позиции нейтралитета, и как эта позиция формулируется на уровне МИД и руководства страны?
- Руководство нашей страны оказалось в сложной ситуации. С одной стороны, участие в Авраамских соглашениях и Совете мира, созданного президентом США Дональдом Трампом. С другой стороны, Иран как ближайший партнёр по Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и двусторонними связям. Война Израиля и США против Ирана поставила перед выбором: поддержать западных партнёров по указанным договорённостям или партнёра по ШОС.
Выбрана формула нейтралитета. МИД выразил сожаление как в связи с гибелью мирных жителей в Иране от бомбардировок, а так и по поводу ответных ударов Ирана по гражданским объектам в арабских странах. При этом Казахстан не встаёт на сторону ни одного из участников этого вооружённого конфликта.
В марте президент заявил в Туркестане о готовности предоставить площадку для переговоров между Ираном и его военно-политическими оппонентами. Прецедент есть: в 2013 году Алматы принимал два раунда переговоров по иранской ядерной программе с участием Ирана, США и других стран. Другое дело, что готовность противоборствующих сторон к диалогу – вопрос открытый.
В любом случае позиция Казахстана однозначна: неукоснительный нейтралитет и призыв к мирному урегулированию дипломатическим путём.
- Какие риски для экономики и социальной стабильности Казахстана и Центральной Азии в целом, в случае массового притока мигрантов из Ближнего Востока? Насколько мы можем сдержать этот поток, и когда, в случае массового прибытия беженцев надо будет бить тревогу?
- Представители МИД заявили о готовности принять беженцев. Хотя таких прецедентов у нас еще не было. В 2021 году, когда талибы вернулись к власти в Афганистане, ожидаемого притока беженцев в Центральную Азию не произошло – лишь небольшие группы граждан этой страны запросили убежище.
Основной поток беженцев из Ирана, скорее всего, придется на Туркменистан, который непосредственно граничит с этой страной. Однако из-за закрытости Туркменистана оценить его военный и экономический потенциал, а также способность справиться с внешними вызовами сложно. Всё зависит от того, остановятся ли иранские беженцы в Туркменистане или этот поток отправится дальше – в остальные страны Центральной Азии.
Альтернативный маршрут – Азербайджан, куда преимущественно, скорее всего, двинутся этнические азербайджанцы. Ног и тут не т ясности, кого из них могут принять, а кого - нет.
Объём потоков беженцев зависит от хода военных действий. Высадка крупных подразделений США и Израиля на иранской территории маловероятна, так как закрепиться им будет негде. Иранское общество является достаточно мобилизованным, да и система власти работает слаженно.
Предел конфликта – это бомбардировки с моря и воздуха. Массированные удары, заставившие население покинуть дома, создадут серьёзный риск. Но куда бежать? Арабские беженцы традиционно движутся в Европу, где их принимают. Иранцы теоретически могут повторить этот же путь через Турцию и другие соседние страны. Если же они выберут центральноазиатское направление, то многое будет зависеть всё же от позиции и возможностей Туркменистана.
Казахстан, вероятно, сделает акцент на приём этнических казахов из Ирана. Их численность невелика по сравнению с соотечественниками в Узбекистане и Китае, но репатриация так или иначе идёт. Поэтому возможно, что страна сразу заявит о готовности принять не всех беженцев подряд, а преимущественно кандасов.
