Виталий Колточник - о внешней политике Казахстана, новом Совбезе и перестройке государства
В гостях у нашей редакции побывал международный эксперт в сферах безопасности, геополитики и идеологии Виталий Колточник, вице-президент Центра народной дипломатии Казахстана и дал эксклюзивное интервью по самым резонансным вопросам казахстанской повестки - заявлением Президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева в Берлине в ходе официального визита, о ходе реформ в военно-политической сфере и дальнейшем продвижении «среднедержавности Казахстана» в плоскость реальной мировой политики и других аспектах реформ в год семилетия президентства Токаева.
- Виталий Сергеевич, прокомментируйте, пожалуйста, что означают для страны заявления Токаева в Берлине в ходе совместной пресс-конференции с немецким канцлером Фридрихом Мерцем по ситуации в Украине и особой роли Путина для Казахстана, Центральной Азии, Европы и мира вообще и последовавшей за этим массированной информационной кампанией в разных сегмента информационного поля причем взаимоисключающего характера.
Расскажите какой сейчас внешнеполитический курс в целом, в чем разница между старым и новым Казахстаном на мировой арене?
- Как вы правильно отметили - это среднедержавие Казахстана в действии: наш Президент четко придерживается установок укрепления казахстанской субъектности в Большой Игре, оставляя на втором плане стремление кому-либо угодить и понравиться. Самый важный сдвиг в парадигме внешней политики Второй Республики, Справедливого Казахстана в сравнении с многовекторностью прежней эпохи - это состоявшийся универсализм внешпола страны по лучшим чертежам из практики ООН, но без ее недостатков, которые очень хорошо ведомы Главе государства как воспитаннику ооновской системы и ее многолетнему руководителю. В прошлой модели многовекторность означала именно тактическое маневрирование по принципу маятника - куда качнуло - туда и идет курс, часто противореча предыдущим виткам маятника. Нынешний вектор средней державы и прагматичной универсальности основан на твердой и сбалансированной стратегии, учитывающей внешние дуновения, но умело вписывающий их результаты в интересы страны и перманентно и системно расширяющий нашу многополюсную субъектность. Школа Токаева абсолютно адаптирована к любым пертурбациям глобальной обстановки и профессионально встраивает в них страну. Неслучайно Казахстан уже застолбил за собой роли евразийской Швейцарии, то реальный результат нашей государственной и частной дипломатии, всех совокупных инструментов мягкой силы.
Текущая внешняя политика свободна от изъянов прошлого, новый курс не запятнан в скандалах благодаря проведенной перезагрузке после кантара и очищения Системы от токсичного наследия и внедрения нового Общественного договора, позволившего на практике направить Казахстан по пути социальных государств, проявляющих реальную заботу обо всех слоях общества и перераспределение ресурсов от меньшинства к большинству без уравниловки, на основе регулируемого и социально ориентированного рынка. Соответственно имидж страны сейчас абсолютно иной, соответствующий стандартам демократии и социального государства без врагов, которое смогло адекватно структурировать естественные географические и культурно-исторические преимущества в политический капитал и международную экономическую мощь.
И еще очень важно понимать отличия бездумно штампуемой в нарративах идеи казахстанской Швейцарии от «классической»: Швейцария посредничает благодаря дистанции от конфликтующих блоков и вооруженному равноудаленному нейтралитету. Казахстан - благодаря включенности одновременно в несколько пересекающихся систем отношений. Швейцарская нейтральность - быть полезным миру благодаря равноудаленности от всех субъектов конфликтов. Казахстанское среднедержавие - быть полезным миру благодаря равнодоступности для всех сторон. Тем самым казахстанский универсализм, мультилатерализм и всеобъемлющая связанность дают в условиях современного глобализма особые преимущества нашей стране под руководством действующего Президента. Куда более серьезные нежели нейтральный статус, чем умело пользуется внешнеполитическое руководство страны
- И как в этом ключе видятся вам заявление казахстанского президента в Берлине?
- Мы видим два ключевых месседжа.
Первый - система глобальной реальной политики должна принимать ситуацию «без купюр», как данность - именно так следует воспринимать оценку роли Путина в различных срезах международных отношений - речь не комплиментарности, а о призыве к реализму требований. Сложившийся в РФ политический расклад именно таков, каким он стал объективно при действующем российском президенте и его конфигурации «кремлевских башен» и мировых симпатизантах. Касым-Жомарт Токаев будучи политиком экстра-класса с мировым видением процессов управления по естественным причинам и квалификациям видит значительно дальше и глубже любых политологов и «инсайдеров». Речь о том, что на объективной оси координат именно такой лидер как оптимален для России как 1/9 части суши и находящихся в орбите ее влияния стран и народов. Здесь вопрос не в безальтернативности, конкретных фигур, а в их соответствии моменту и сохранению баланса, с чем важно научиться считаться всем центрам силы на мировой карте. И совершенно не факт, что возможные альтернативы будут более подходящими и благоприятными в решении тех вопросов, за которые нынешний российский режим подвергается массированной критике и давлению, думаю, так следует трактовать прозвучавшие берлинские тезисы.
Причем это было однозначно и жестко заявлено на совместной пресс-конференции с главой германского Кабинета, играющего одну из первых скрипок в поддержке украинской стороны в войне, что подчеркивает независимую позицию Казахстана от той части коллективного Запада, который в большей мере придерживается «ястребиной позиции».
Второй месседж о том, что Россия обязана уважать Устав ООН и международные правила игры, на страже которых стоит Казахстан в качестве средней державы и трансрегионального медиатора через призму своего многовекторного вовлеченного посредничества. И что война должна быть прекращена как можно скорее, с предварительной заморозкой конфликта ввиду невозможности мгновенного выхода из военных действий всех вовлеченных сторон. Позиция, которая не совсем устраивает нынешний российский курс, набравший значительную военную инерцию. Так что мы видим твердую приверженность Токаева национальным интересам в контексте международной безопасности, воплощенной в принципах Устава ООН, который исполняется все хуже из-за кризиса внутри объединенных наций. И приверженности национал-прагматизму - Казахстан как ответственная средняя держава ориентируется именно на текущий баланс сил в разрезе долгосрочных интересов, который характеризуется именно силовым глобальным вектором.
- А почему именно Германия была выбрана для озвучивания казахстанской позиции?
- Здесь правильнее сказать, что позиция озвучена там, где о ней спросили - это могла быть любая страна или площадка. Главное - президент Токаев всегда привержен этой линии. Важнее вопрос - какова роль Германии и почему она важна как партнер для Казахстана и как центр международной силы. Чтобы не говорили сейчас о Германии, ее роль, как и роль германских элит по-прежнему является стратегически важной в становлении и трансформации мирового порядка, и во многом определяет всю конфигурацию развития Евросоюза, европейского «мондиализма» и евроинтеграции. Германия - это экономический гигант и финансово-экономический лидер евросообщества и пространства «евроатлантизма», как все знают, ЕС образует трехъядерная система - Берлин-Париж-Брюссель. Позиция ФРГ всегда направлена на предоставление значительной, если не сказать, безлимитной поддержки Украины. И заявление Токаева является гибким соединением полярных позиций геополитических противников - Германии и России в той точке, в которой обе страны ищут решение украинского вопроса.
- Тогда не совсем понятно, почему Казахстан подвергается столь мощной критике если его позиция соединяет все конфликтующие стороны в режиме медиации. Особенно в ключе неких особых обязательств Казахстана перед Россией, возникших после январских событий. Чем бы вы это объяснили?
- Российско-украинский конфликт один из самых болезненных в новейшей мировой истории, у которого очень много бенефициаров и весьма существенная сила накопившейся инерции, которую крайне трудно остановить с наскока. И абсолютно логично Казахстан будучи профессиональным субъектом глобальной медиации и ответственной средней державой сталкивается как с противодействием вовлеченных, так и с их недопониманием. На наши миротворческие усилия накладывается также противодействие хайпожорских элементов и противников курса внутри страны, как я уже говорил, у Казахстана нет внешних врагов благодаря дальновидной политике Токаева, хот естественно есть конкуренты среди партнеров и те силы, которым нужна более вялая и соглашательская позиция Казахстана. Это не проблема - сила противодействия доказывает эффективность новой формулы вписывания любых международных конфликтов, подлежащих медиации в национальный интерес в контексте устремлений всех игроков по принципу выигрыша «с ненулевой суммой», что требует больше времени и ресурсов, зато и гарантирует более глубокое урегулирование противоречий до их полного затухания.
Что касается разного рода обязательств - главное всегда помнить об их взаимности. Если рассматривать роль России и ОДКБ в помощи Казахстану в Кантар то, во-первых, это стандартное союзническое обязательство, которое ОДКБ должно было исполнить в отношении любого союзника в рамках соглашений; во-вторых, в той же мере Россия и Путин обязаны Казахстану и его руководству в сохранении мира и пресечении хаоса в сердце Евразии. Как и Совет мира обязан Казахстану или Китай, или Америка, или Европа - для всех наша страна это важнейший узел связности мировой экономики и политики в точках евразийского пересечения. Поэтому говорить о том, что Казахстан в неоплатном долгу абсурдно – все сделали ставку на Казахстан, который очень четко обеспечивает свою роль в становлении нового мирового порядка. Ни для кого не секрет, к чему бы привела победа сил, стоявших за кантарскими погромами – поэтому здесь все в выигрыше по принципу вин вин, все друг другу обязаны и благодарны, но не более того.
- А как бы вы прокомментировали муссирующуюся информацию в том числе в медиа-ресурсах, откровенно недружественных государству о желательности участия президента РК в выборах генерального секретаря ООН и появившиеся в инфополе высочайшие отзывы о нем со стороны экс-заместителя генерального секретаря объединенных наций Сергея Орджоникидзе?
- Важно помнить высочайший уровень подготовки казахстанского руководителя Касым-Жомарта Токаева, чтобы доверять проводимому курсу, который стал не просто внешнеполитическим, а полновесно глобальным. Сама суть упомянутых вами инфоповодов показательна: если даже оппозиционные медиа признают полное соответствие главы государства статусу главы ООН и его способность вывести универсальную организацию из глубочайшего кризиса, и это подчеркивает, что Казахстан находится в абсолютно демократическом прогрессивном тренде и авторитете на мировой арене. На пост генерального секретаря ООН всегда номинируются лидеры безусловной демократической приверженности и в этом ключе любая критика Казахстана, связанная с авторитарной повесткой ложь и провокация. Как подчеркивал сам президент Токаев, в приоритете планы «развивать собственную страну». Неслучайно в архитектуру Справедливого Казахстана были внесены многие изменения, напоминающие ООН в ее самых надежных вариациях. От ООН взяты форматы диалога, представительства, функционально разделенных институтов и верховенства общей нормативной рамки. Отброшены конфедеративная слабость центра, право вето, разрыв между рекомендацией и исполнением, институциональная обюрокраченность при отсутствии персональной ответственности за конечный результат.
Казахстанская модель ООН строится на единстве суверенитета народа и централизованной госвласти. Получается своеобразная «ООН внутри сильного президентского государства» или управляемый мультилатерализм. В качестве особых примеров, имеющих прямое сходство с институтами ООН можно назвать Халық Кеңесі, соединяющий черты Генеральной Ассамблеи и ЭКОСОС. От Генассамблеи здесь идет принцип дать разным частям сложной системы общую площадку для артикуляции интересов. А от экономического и социального Света - соединить государство, экспертов, общественные институты и специализированные направления в постоянно действующий консультационный механизм. При этом Токаев делает принципиальную поправку. ООНовская Генассамблея принимает преимущественно рекомендации. Халық Кеңесі получает вход непосредственно в законодательный процесс и еще более сильный инструмент - возможность инициировать референдум.
И новая роль Совета Безопасности после создания Аппарата совбеза также продолжает и совершенствует принципы Совбеза ООН, преодолевая его структурные пробелы на казахстанской практической почве: стратегические решения концентрируются в коллегиальном органе, а их подготовку и сопровождение обеспечивает постоянная профессиональная структура. При этом сходство остается функциональным, поскольку масштабы и природа двух систем различны. Совбез ООН объединяет суверенные государства, тогда как казахстанский Совбез сводит в единую площадку ключевые государственные институты, отвечающие за безопасность, внешнюю политику, оборону и правопорядок.
Главное отличие связано с ролью Аппарата. В системе ООН профильные подразделения Секретариата готовят заседания, аналитику и документы, но не обладают собственной исполнительной вертикалью и не могут напрямую управлять национальными органами государств-членов. Казахстанский Аппарат Совбеза получил значительно более широкий функционал: анализ угроз, межведомственную координацию, мониторинг, инспектирование и контроль исполнения решений.
Тем самым казахстанская конструкция устраняет один из ключевых институциональных разрывов модели ООН - дистанцию между принятием решения и его практической реализацией. Если в ООН исполнение резолюций Совбеза во многом зависит от политической воли государств, то в Казахстане формируется замкнутый управленческий цикл: Президент утверждает политический курс, Совет принимает стратегическое решение, заместитель Председателя обеспечивает координацию, а Аппарат сопровождает исполнение и контролирует результат.
В этом смысле Совбез Казахстана можно рассматривать как национальную адаптацию принципа ООН: сохранена коллегиальность и постоянная институциональная поддержка, но к ним добавлена единая вертикаль. Поэтому казахстанская модель значительно более исполнительная и управленчески цельная.
Еще бы обратил внимание на эксклюзивность новых институтов управления: надо отметить, что АНК не была уникальной - подобные органы действовали в той или иной версии в Кыргызстане, РФ, ряде других стран, пусть и меньших масштабах. Тогда как Народный совет Казахстана (орган прямого народовластия и суверенитета) либо Гражданский альянс РК (структура переговорной силы гражданского общества) не имеют прямых аналогов в мировой практике. Также и Совет Безопасности после создания Аппарата и вывода из структуры Администрации Президента приобрел совершенно особую конфигурацию.
Есть и другие институциональные адаптации и заимствования по примеру агентств ООН по канонам устойчивого развития, но об этом в другой раз.
Но рассуждать о вероятности возвращения Токаева в ООН мне представляется неблагодарной темой: политика - искусство возможного, тем более мировая политика, да еще и в условиях дефицита фигур глобального понимания и визионерства, какими уникально обладает Касым-Жомарт Токаев.
- В этом году исполняется семь лет президентству Касым-Жомарта Токаева. Если вынести за скобки отдельные реформы и события, какое качество самого Президента, на ваш взгляд, лучше всего объясняет устойчивость его курса и растущую субъектность Казахстана?
- Я бы назвал Токаева одним из сильнейших переговорщиков своего поколения, причем переговорщиков в широком, государственном смысле. Я бы даже употребил здесь слово «великий» в его профессиональном, а не комплиментарном значении: это способность одновременно видеть позиции нескольких центров силы, не растворяться ни в одной из них и находить конструкцию, в которой казахстанский интерес перестает быть приложением к чужому. Такой навык особенно ценен для средней державы: ей редко доступна роскошь диктовать, зато она способна соединять, балансировать и предлагать формулы, без которых более крупные игроки упираются друг в друга.
За семь лет этот переговорный стиль стал уже не только личной дипломатической техникой Президента, но и методом управления страной. Во внешней политике он позволяет разговаривать с различными центрами силы на разных политических языках, сохраняя собственную систему координат. Во внутренней политике действует похожая логика: переформатируется внутриэлитное поле, правила и границы допустимого переводятся из пространства неформальных договоренностей в институциональную и правовую плоскость, а конкуренция групп встраивается в интересы государства. Отсюда и новый общественный договор: сильный центр принятия решений сочетается с понятными правилами, ответственностью за результат и постоянным обменом сигналами с обществом.
- Но параллельно с реформами мы видим укрепление президентской вертикали, новую роль Совбеза, усиление контроля исполнения и кадровой ответственности. Не возникает ли здесь противоречия с концепцией Слышащего государства и развитием сильного гражданского общества?
- На мой взгляд, здесь как раз проявляется внутренняя логика токаевской модели. Она предполагает синхронное усиление двух типов контроля - государственного и общественного. Государство получает более жесткие механизмы исполнения, инспектирования и ответственности, общество - более оформленные каналы влияния, обратной связи и публичной экспертизы. Для устойчивой системы нужны оба контура. Государственный контроль без развитой общественной обратной связи рискует замкнуться на бюрократии, а общественный контроль без сильного государства может распадаться на конкурирующие лоббизмы и ситуативное давление.
Новый общественный договор поэтому строится вокруг четкого правового поля. Сильное гражданское общество здесь выступает самостоятельным участником управления через общественные советы, экспертные площадки, Халық Кеңесі, гражданские альянсы, медиа и другие законные механизмы. В такой конструкции вертикаль отвечает за целостность курса и исполнение, а общественная горизонталь - за верификацию решений, сигнализацию об ошибках и постоянное возвращение власти к реальным запросам граждан. Чем сильнее центр, тем более развитой должна быть система общественной обратной связи, иначе сама вертикаль начинает терять качество информации.
- Как соотносится с заявлениями в Берлине и вектором средней державы инициированная военная реформа по горячим следам трагедии в Мангистау на учениях?
- Правильнее сказать, что сейчас вся наша политика приняла объемно-целостный характер, где каждый элемент стратегически коррелирует с другими. В этом суть токаевской модели власти. Трагическая гибель военнослужащих на учениях в Каспийском море стала тем триггером, который показал решимость Президента и его команды действовать мгновенно, на опережение, беспощадно вскрывая системные недочеты и принимая самые жесткие меры, невзирая на лица. Для аппарата Совета Безопасности эта ситуация стала «боевым крещением», где новый орган двухъядерной президентской вертикали (АП - Совбез) показывает себя на высоком уровне оперативности. Стартовавшая реформа должна привести к синхронизации армии с приоритетами развития Второй Республики. Я напомню, что после создания Аппарата Совета Безопасности сделан очень важный шаг к реализации видения Справедливого Казахстана на основе Закона и Порядка, а именно: активирован процесс демократизации и наведения порядка в военно-силовом блоке под прямым гражданским контролем. Аппарат Совета Безопасности не чисто силовая команда: здесь военный и правоохранительный опыт уравновешивается дипломатическим, политическим, экономическим и аналитическим. Это хорошо соответствует новой конструкции Аппарата, поскольку его полномочия охватывают уже далеко не только оборону и правопорядок: экономическую, финансовую, энергетическую, транспортную, информационную, миграционную, биологическую, водную и экологическую безопасность.
Учитывая, что казахстанская армия наиболее консервативная часть общества, наследующая во многом советской традиции, помноженной на результаты хаоса девяностых и отсутствие жесткого спроса в период Старого Казахстана (например, в 2015 году на Каспии уже происходила подобная трагедия, пусть и с меньшим числом жертв, однако по-настоящему никаких оргвыводов сделано не было и никто в высших эшелонах военно-политического руководства не понес наказания) необходимость тотальной чистки командного состава очевидна. И неслучайно во главе министерства обороны назначен Айдос Мырзахметов - человек с бэкграундом СГО и новой структуры - Командования сил спецопераций и на выходных отстранен практически весь состав высшего руководство минобороны. Для осуществления масштабной перезагрузки нужен человек со стороны под кураторством Главы государства и Совета Безопасности, поскольку возможно очень сильное внутренне противодействие. Намеченные контуры реформы - перестройка и модернизация системы командования, тотальная цифровизация и преодоление зависимости от человеческого фактора, новая кадровая политика на базе меритократии, безопасность военнослужащих и всеобщее улучшение маттехчасти, всеобщий финансовый контроль, и надо полагать вытекающие из вышеназванных целей борьба с коррупцией, перекрестный контроль спецслужб и гражданской «администрации» аппарата совбеза, патриотизация и идеологизация воинской службы.
Если свести семь лет президентства Токаева к одной формуле, я бы сказал так: Казахстан постепенно переходит от государства персональных балансов к государству институциональной гармонии. Внешняя политика средней державы, новый Совбез, перестройка армии, Халық Кеңесі, усиление общественного контроля и слышащего государства выглядят разными сюжетами только на поверхности. В действительности это части одной конструкции, в которой сильный президентский центр сочетается с профессиональным госаппаратом, дисциплинированными элитами и зрелым гражданским обществом, помноженным на мощь казахстанского суперкомпьютера и суперинтеллекта.
И здесь особенно важен переговорный талант Токаева. Государство средней державы не может позволить себе роскошь жить в одной геополитической, идеологической или внутриэлитной реальности. Оно обязано удерживать сразу несколько контуров, слышать разные стороны, пресекать разрушительные крайности и собирать из противоречий сбалансированное поле договоренностей. Именно поэтому внешняя субъектность Казахстана и внутренняя модернизация, по сути, один проект. Средняя держава начинается не с места в мировой табели о рангах, а с качества собственной политической машины - способности держать курс, дисциплинировать элиты, слышать общество и разговаривать с любым центром силы на языке национального интереса. Все эти 7 лет Глава государства именно такую машину и собирает - эффективную, строгую, упорядоченную, но «без закручивания гаек», а за счет управляемого квантового скачка в развитии и институционализации всех субъектов управления в режиме регулярного государства и нового Общественного договора.
