По госпрограммам казахстанская молодежь получает 90 тысяч тенге
Депутатский запрос, направленный в адрес премьер-министра, высветил одну из острых проблем казахстанского рынка труда: низкую эффективность государственных программ занятости молодежи. Речь идет о проектах «Жастар практикасы» и «Алғашқы жұмыс орны». Они перестали быть конкурентоспособным инструментом для трудоустройства молодых специалистов. Проблема упирается в деньги, точнее, в их катастрофический недостаток.
Цена иллюзии
Напомним, что госпрограммы позволяют выпускникам и тем, кто ищет работу впервые, получить необходимый начальный трудовой опыт и навыки, что «способствует их адаптации и повышению конкурентоспособности на рынке труда». Причем зарплату платит не работодатель, а государство – с 2022 года 30 МРП (117 960 тенге) до вычета налогов. В результате, как отметили депутаты, «на руки» участник получает чуть больше 90 тысяч тенге. В стране, где, по данным Бюро национальной статистики, с 2022 аренда жилья, проезд и продукты питания выросли на 40%, такие деньги не стимул и мотивация, а скорее социальное пособие. Молодой человек, приехавший в крупный город из региона или не имеющий поддержки родителей, объективно не может покрыть даже базовые расходы.
«Молодежь, особенно выпускники из социально уязвимых категорий, вынуждены отказываться от участия в программе и искать неформальную работу», – констатируют депутаты, указывая на прямое противоречие между целями госпрограммы и ее фактическим результатом.
Парадокс заключается в том, что, пока государство «вводит» выпускника в профессию за 90 тысяч тенге, частный сектор готов предложить неквалифицированному работнику в сфере услуг или торговли более высокую ставку. В этом неравном соревновании государственная программа заведомо проигрывает, теряя самых мотивированных и активных.
Эффективность под вопросом
В своем ответе на запрос Олжас Бектенов, ссылаясь на министерство труда оперирует статистикой, которая должна демонстрировать успех. Цифры говорят о том, что после завершения проектов на постоянную работу трудоустраивается около 52–58% участников. Однако на эту статистику можно посмотреть и по-другому – от 41% до 48% молодежи после прохождения программы остаются без постоянной работы. Где гарантия, что оставшиеся полгода или год они не пополнят ряды NEET (молодежи, которая нигде не учится и не работает)? Фактически, программы занятости становятся лишь «перевалочным пунктом», позволяющим на короткое время улучшить статистику безработицы, но не решить структурную проблему подготовки и закрепления кадров.
Премьер указывает, что 30 МРП это всего лишь госсубсидии, и работодатели вполне могут доплачивать молодым специалистам. И здесь хотелось бы посмотреть на цифры, сколько работодателей воспользовались такой возможностью. Но такую статистику Минтруда не публикует. С учетом, что почти половина молодых людей теряет работу после окончания программы, можно сделать вывод, что бизнес с удовольствием пользуется бесплатной рабочей силой, и не оставляет специалистов, когда государство перестает платить зарплату.
Выбор очевиден
Минтруда не отрицает очевидное. Ведомство намерено внести изменения в законодательство, но переложив всю ответственность на местные акиматы. Им позволят самостоятельно повышать размер заработной платы участников «Молодежной практики» выше 30 МРП. Вопрос, пойдут ли на это регионы, особенно учитывая, что подавляющее большинство живет за счет дотаций из республиканского бюджета? К тому же Минтруда закладывает новый риск – региональное неравенство. Уровень выплат будет зависеть не от профессионализма или сложности работы, а от «возможностей местного бюджета». Богатые регионы смогут позволить себе привлекать молодежь, в то время как бедные будут вынуждены платить минимальные 30 МРП, усиливая отток кадров.
Президент в последнем послании справедливо заметил: государство тратит миллиарды на подготовку инженеров, строителей, аграриев, но выпускники не идут работать по специальности. Они ищут «быстрые» деньги. Чтобы изменить ситуацию, нужно не только призывать молодежь к труду, но и создать условия, в которых этот труд будет иметь смысл.
Поднять оплату до хотя бы 50 МРП – это не щедрость, а необходимость. А главное, дать частному бизнесу стимулы: налоговые льготы, совместные программы обучения, систему наставников. Тогда государственные проекты перестанут быть «площадкой ожидания» и станут реальным мостом на рынок труда. Пока же молодые казахстанцы делают простой выбор: между «молодежной практикой» за 90 тысяч и работой курьером за 250. И этот выбор многое говорит о реальном состоянии нашего рынка труда.
Фото: iStock
![]()
