Почему в Казахстане судья, составляя приговор, переписывает, как под копирку, обвинительное заключение, но игнорирует аргументы защиты?
Читайте предыдущую статью Евгения ЖОВТИСА «Ближе к народу: с мигалками и металлоискателями».
Интересные инструкции судам прочитал я недавно в постановлении пленума Верховного суда РФ от 29 ноября 2016 года «О судебном приговоре».
Нельзя, говорят, теперь списывать из обвинительного заключения.
Текст приговора приносят на флешке или посылают электронкой?
Сначала небольшое отступление - в качестве небольшого правового ликбеза. И в России, и в Казахстане предварительное расследование совершенного преступления заканчивается обвинительным заключением. То есть документом, в котором следователь излагает результаты своей работы, свою версию событий и определяет виновных. Потом этот документ утверждает прокурор и направляет вместе с материалами уголовного дела в суд.
Так вот, в соседней, дружественной нам стране наконец-то признали, что судьи в самых лучших традициях средней школы просто-напросто списывают. Целиком или по частям, но списывают.
Наши-то ведь тоже списывают. Читаешь иной приговор по уголовному делу - и такое ощущение, что где-то уже это читал. Открываешь обвинительное заключение - ну вот же. Слово в слово. Даже ошибки и неправильные знаки пунктуации - те же самые.
Интересно, судья сам честно набирает для приговора текст части обвинительного заключения на компьютере, сохраняя все ошибки в их первозданности, или всё же пользуется благами технического прогресса – флешками? Либо - боюсь даже подумать - следователь этот самый текст судье по электронной почте направляет.
Особо отметим, что это списывание осуществляется не у гарантированных отличников, а у следователей, которые не обязательно учились на одни «пятёрки», оставляя за кадром их профессиональную компетентность.
И, что ещё важнее, у нас же объявлено равенство сторон в уголовном процессе. То есть и прокурор, который представляет в суде это самое обвинительное заключение, и адвокат – формально совершенно равны.
А почему списывают только у следователя? Когда, наконец, начнут списывать у адвоката, раз уже списывание является некоей практикой нашего уголовного процесса?
Либо запретить судьям списывание, либо обязать их списывать у обеих сторон
И тут я начал мечтать. Судье передали на флешке аргументы следователя в виде обвинительного заключения. И одновременно – тоже аргументы адвоката в виде какого-то документа. Берёт он их и начинает списывать. А как с них списывать, если они имеют совершенно противоположные выводы? Надо как-то сравнивать и делать собственные выводы. А так просто ведь не спишешь. Неужели появляется состязательность сторон в процессе?
В эту минуту холодок пробежал по спине. А куда я дел сам судебный процесс? Предполагается ведь, что всё устанавливается в ходе судебного разбирательства, где одна сторона обвиняет, вторая – защищает, а суд взвешивает аргументы и выносит обоснованное решение. А если часть решения списываешь, причём из документа с версией одной стороны, - возникают сомнения.
Для чистоты эксперимента предлагаю читателям (если есть возможность) сравнить, хотя бы поверхностно, приговоры и обвинительные заключения по разным уголовным делам. А потом во всём тексте обвинительного приговора (оправдательных-то у нас не больше одного процента) найти аргументы адвоката и доводы за или против них. Очень познавательное занятие.
Так что либо надо запретить списывание, либо обязать судей списывать у обеих сторон. А то иначе нечестно получается.
Дополнительное наказание: временно не жить
И еще на один момент обращу внимание. Я уже об этом пару раз писал, но проблема становится острее. В обвинительных приговорах нашего абсолютно независимого суда всё чаще встречаются совершенно безразмерные по содержанию дополнительные наказания различным гражданским активистам и религиозным деятелям в виде запрета несколько лет заниматься общественной или религиозной деятельностью.
Я уже не буду говорить, что такая практика - назначать дополнительные наказания - вообще не соответствует науке уголовного права. Потому что под «определённой деятельностью», которой приговором могут запретить заниматься, понимается деятельность на основе полученного права (разрешения, лицензии, регистрационного удостоверения). То есть осужденный осуществлял эту деятельность на основании какого-то документа на постоянной или временной основе (право на управление транспортным средством или на занятие врачеванием, охота или рыбалка или выпуск каких-нибудь сертифицированных товаров и т. д.), а его этого права лишили.
А вот возможности назначить наказание, совершенно юридически неопределённое, вроде запрета заниматься общественной деятельностью (не жить, что ли, потому что как минимум часть жизни проходит в обществе?) или религиозной деятельностью (не молиться?) уголовная наука не предусматривает.
Поэтому интересно: а где судьи списывают эти самые дополнительные наказания?
Фото: mogilevnews.by.
