Политика Китая в отношении Центральной Азии останется неизменной
Два подряд визита в Пекин, Дональда Трампа и Владимира Путина, на время снизила даже информационную значимость событий вокруг Ирана. Сейчас, спустя несколько дней, информационная «пыль» осела, и можно детально рассмотреть итоги встреч лидеров и к каким изменениям в мире они могут привести. Предлагаем читателям беседу с ведущим казахстанским китаистом Константином Сыроежкиным.
- Давайте начнем с, как бы, вводного вопрос: есть мнение, что геополитическое и геоэкономическое соперничество Китая и США стало главным двигателем мировой политики, что, прямо или косвенно, оно стоит за любыми конфликтами. Вы согласны?
- Это, безусловно, существенный фактор, но далеко не определяющий. Не во всех конфликтах конца XX и начала XXI века повинен именно он. Да, отношения между США и Китаем не всегда были конкурентными. Более того, именно США сделали очень много для взращивания Китая в качестве своего конкурента. Напомню визит Ричарда Никсона в КНР в 1972 году и очень тесные отношения КНР с США с начала реформ в Китае. С начала XXI века, когда Китай реально превратился в стратегического конкурента США, отношения между двумя государствами принято было характеризовать как «отношения стратегического соперничества». Но главным образом это касалось проблемы двусторонних отношений, но не геоэкономики и геополитики, поскольку до последнего времени Китай не стремился играть существенную роль в геополитике и даже не имел своего геополитического проекта.
Ситуация изменилась после прихода Си Цзиньпина, который не только выдвинул свой геополитический проект – «концепцию сообщества человеческих судьб», но и его экономическую составляющую – проект «Один пояс, один путь». Более того, в 2015 году была принята программа «Сделано в Китае – 2025», в которой ставилась задача превращения Китая в ведущую технологическую и инновационную державу.
Другими словами, пока Китай оставался «торговой державой», он не рассматривался как конкурент Запада, но когда он заявил о том, что не только считает себя равным с ним, но и требует от своих внешнеполитических партнеров соответствующего отношения к нему, Запад воспринял это как угрозу с его стороны. Тем более, что еще в 2009 году Китай отказался выступать в роли «младшего партнера» и «делить» с США ответственность за будущее мира, а точнее – за те конфликты, которые возникли по инициативе или активном участии «коллективного Запада».
- Исходя из этого, объективно существующего, соперничества – с каким «счетом» подошли две страны к визиту Трампа в Пекин? США вытесняют интересы Китая из Центральной и Южной Америки, но попали в крайне сложную для себя ситуацию на Ближнем Востоке…
- С моей точки зрения, на руках у Си Цзиньпина было больше козырей. И не только потому, что Дональд Трамп основательно застрял в «иранской ловушке», а позитивный образ США существенно поблек даже в лагере их союзников. Но главное в том, что действия «коллективного Запада» как в собственных странах, так и за их пределами в последние 15-20 лет привели к утрате привлекательности западного глобального проекта – концепции либеральной демократии, да и демократии вообще.
Во-вторых, Китай показал, что односторонним экономическим санкциям, тарифам и пошлинам, введенным «гегемоном», можно найти достойный ответ, от которого будет больно самому «гегемону». А Иран параллельно, продемонстрировал, что «гегемон» отнюдь не всесилен и ему можно успешно противостоять. Были бы на то политическая воля руководства страны и внутренняя консолидация населения.
В-третьих, не смотря на массу внутренних проблем, с которыми сталкивается Китай, он демонстрирует не только устойчивый экономический рост, но и то, что предсказания о скором падении Си Цзиньпина остаются сказками западных аналитиков. В отличие от своего визави, он прочно держит бразды правления в своих руках. Дональд Трамп, как опытный политик, не может этого не понимать.
В-четвертых, Китай не выступает ни против проекта MAGA, ни против «Доктрины Донро». Более того, он видит в них возможность стабильного совместного развития. Как заявил Си Цзиньпин в ходе переговоров, великое возрождение китайской нации и возвращение величия Америке «могут идти рука об руку» и что Китай и США могут помогать друг другу добиваться успеха и способствовать процветанию всего мира.
- Это продекларировано, да, но – реально ли выполнение подобного?
- Справедливый вопрос. Да, это возможно лишь при том условии, что каждый будет «играть в своей песочнице». Именно поэтому Китай довольно спокойно воспринял потерю рынка Венесуэлы и даже его вытеснение из зоны Панамского канала. Но Иран – это совершенно другая история, и не только потому, что из зоны Персидского залива в Китай поступает 53% импорта углеводородов, и не потому, что у него с Ираном подписано соглашение на 400 млрд. долларов, а потому, что Иран находится не в зоне влияния «Доктрины Донро», это – другая «песочница», на игру в которой претендует не только Китай, но и Россия. И для Китая это вопрос принципа.
Наконец, Дональд Трамп наверняка хотя бы просматривает те доктринальные документы, которые он подписывает. А в них красной нитью проходит мысль, что время для военного противостояния с Китаем упущено. Причем безвозвратно. С Китаем нужно не воевать, а договариваться. Тем более, что по большинству вопросов позитивные результаты достигнуты в ходе семи раундов китайско-американских экономических и торговых консультаций между министром финансов США Бессантом и вице-премьером Госсовета КНР Хэ Лифэном.
- Практически все оценки итогов визита экспертами – умеренно негативные, вопреки заявлению Трампа. Вы согласны с этим? Европейские наблюдатели связывают это с позицией Пекина. Если это так, то почему он занял такую позицию? Ведь в последние годы он также испытывает сложности в связи с утратой базового экономического преимущества – дешевой рабочей силы.
- Итоги визита противоречивы. С одной стороны, Китай постарался сделать все, чтобы оставить у Трампа самые приятные впечатления. В Пекине хорошо изучили психотип Трампа, а потому внешний антураж был впечатляющ. Си Цзиньпин даже пожал руку Марко Рубио, хотя тот является персоной нон-грата в Китае, и этот статус с него никто не снимал. С другой – было специально подчеркнуто, что в Китае отдают себе отчет в том, что Трамп отнюдь не самостоятелен в своих действиях, а его позиции в американском политическом истеблишменте не столь прочны. В аэропорту его встречал Хань Чжэн (вроде бы фигура значимая – вице-президент КНР, но даже не член Политбюро ЦК КПК). В фамилии Рубио, чтобы избежать скандала, поменяли первый иероглиф, но иероглиф этот переводится как глупый и незначительный. Посещение Храма Неба – так же символический сигнал. Вроде бы знаково, но с другой стороны – это то место, где китайские императоры получали небесный мандат на управление Поднебесной.
Если говорить о политических итогах, то, во-первых, Китай выглядел державой, равной США в мировой иерархии.
Во-вторых, Си Цзиньпин сразу же предложил новую формулу взаимодействия Китая с США – «отношения конструктивной стратегической стабильности», которая, по его мнению, должна представлять собой позитивную стабильность, основанную на сотрудничестве, благоприятную стабильность с умеренной конкуренцией, постоянную стабильность с управляемыми разногласиями и прочную стабильность, обещающую мир. Трамп с этой формулой, похоже, согласился.
В-третьих, на переговорах в широком составе Си Цзиньпин напомнил о «ловушке Фукидида», поставив ряд риторических вопросов. Мугут ли Китай и США преодолеть ее и создать новую парадигму отношений великих держав? Могут ли они работать вместе, чтобы противостоять глобальным вызовам и придать миру больше стабильности? Могут ли сосредоточиться на благополучии двух народов и будущей судьбе человечества и совместно создать лучшее будущее отношений между двумя странами? Хотя ответа от американской стороны Китай не услышал, сама постановка тих вопросов заставляет задуматься. Тем более, что было подчеркнуто, что новая формула отношений – «не лозунг, она предполагает конкретные действия, направленные друг на друга».
В-четвертых, публично были очерчены «красные линии», которые, во избежание конфликта, США переходить не рекомендуется.
- В политической сфере главное противоречие между США и КНР – вопрос Тайваня. Он принципиален для обеих стран, на сегодня не просматриваются возможности каких-то компромиссов. Значит ли это, что этот конфликтогенный фактор будет присутствовать постоянно?
- Это – одна из «красных линий», которую публично очертил Си Цзиньпин. Отметив, что тайваньский вопрос является самым важным в китайско-американских отношениях, он сказал всей американской делегации, что при правильном подходе двусторонние отношения будут в целом стабильными. В противном случае между двумя странами возникнут столкновения и даже конфликты, что поставит под угрозу все отношения между ними, поскольку «независимость Тайваня» и мир между двумя берегами Тайваньского пролива несовместимы, как огонь и вода.
Позднее член Политбюро ЦК КПК и министр иностранных дел Ван И разъяснил, что, во-первых, тайваньский вопрос – это внутренние дела Китая. Во-вторых, тайваньский вопрос является самым важным вопросом в китайско-американских отношениях, и он затрагивает весь организм. Если этот вопрос не урегулировать должным образом, две страны столкнутся или даже вступят в конфликт, что поставит все китайско-американские отношения в очень опасную ситуацию. В-третьих, поддержание мира и стабильности в Тайваньском проливе является самой большой общей проблемой, разделяющей обе стороны. Необходимым условием для этого является то, что «независимость Тайваня» не должна поддерживаться и оправдываться, поскольку она несовместима с миром в Тайваньском проливе.
Судя по дальнейшей риторике в американской прессе, пока вопрос поставлен на паузу. Поставку очередной партии вооружений на Тайвань пока приостановили, но, как сказал госсекретарь США Рубио, политика США в тайваньском вопросе «не изменилась. Она была довольно последовательной на протяжении нескольких президентских сроков и остается такой же сейчас». Понять, что это означает на практике довольно сложно, поскольку США в отношениях с Тайванем всегда придерживались политики «стратегической неопределенности».
- Нынешняя ситуация в отношениях США и КНР – как она может отразиться на постсоветской Центральной Азии в целом и на Казахстане, в частности? Вы согласны с мнением, что Китай усилит свое экономическое присутствие здесь, в энергетике, логистике и агросекторе? Вообще – для Казахстана в динамике отношений США и КНР больше вызовов или потенциальных возможностей?
- Политика Китая в отношении Центральной Азии останется неизменной. Судя по итогам визита Трампа, ему не удалось вбить клин в российско-китайские отношения, в том числе и на пространстве нашего региона. А это – главный вопрос, который затрагивает всю архитектуру региональной безопасности. Безусловно, в чем-то Китай пошел на уступки США, но, скорее всего, не в принципиальных вопросах.
Что касается второй части вопроса, то лучше, конечно, жить в условиях отсутствия конфронтации между великими державами. У государств Центральной Азии не та весовая категория, но извлечь свою пользу все-таки возможно. Главное – правильно определиться с приоритетами.
- Пока лидеры США и России говорят о сотрудничестве с КНР, в Евросоюзе готовят новые требования к компаниям, который обяжут их вести импорт критически важных компонентов минимум из трех независимых источников. Как предполагается, это должно снизить зависимость экономики ЕС от Китая. На ваш взгляд, это реалистичные планы?
- Теоретически это возможно, тем более что этот рынок планируется активно развивать и в странах нашего региона. Однако, во-первых, на практике пока именно Китай контролирует до 90% технологий и поставок на мировой рынок редкоземельных минералов. А во-вторых, чтобы войти на этот рынок одних запасов маловато, нужно обладать соответствующими технологиями и компетенциями.
- Теперь о визите в Китай Владимира Путина. Вообще, такое близкое хронологическое «соседство» двух визитов – что это, свидетельство возрастающей значимости Пекина в мировой политике?
- «Хронологическое соседство», скорее всего случайность. Визит Владимира Путина анонсировался на вторую половину мая достаточно давно. Причем, судя по количеству подписанных документов, он готовился очень тщательно. Визит Дональда Трампа во многом спонтанен. Дата переносилась несколько раз, а подготовка к визиту практически не велась. Трамп оказался верен себе, действуя по принципу «и так сойдет». О результатах мы уже говорили выше.
Что касается возрастающей значимости Пекина, это несомненно. С Трампом Си Цзиньпин разговаривал как с равным партнером, имея на руках значительно больше козырей и снисходительно делая небольшие одолжения. С Путиным – как со старым другом, понимая всю сложность положения, в котором оказалась Россия, но понимая, что даже при возросшей значимости Китая без поддержки России решить проблемы геополитического масштаба он в одиночку не в состоянии. Наверное, именно по этой причине Путину были оказаны равные с Трампом дипломатические почести, хотя официальный статус его визита был существенно ниже – у Трампа визит имел статус государственного, а Путина – официального.
- Ряд СМИ визит российского лидера оценивают как более успешный, чем визит Трампа, пишут о большом количестве подписанных соглашений, но подробностей мало. На ваш взгляд, это был действительно, «деловой» визит, с акцентом на решение конкретных проблем, или в нем доминировала некая демонстративная политическая цель?
- Я уже говорил, что визит Путина готовился тщательно. Подписанные по итогам визита два совместных заявления, одно из которых довольно объемное, на коленке не готовятся. Это требует множества согласований и проработок. То же касается и межведомственных соглашений и меморандумов, которых во время визита было подписано 40 по различным направлениям сотрудничества – от сельского хозяйства до космоса и атомной энергетики. И в этом смысле визит вполне можно расценивать как «деловой».
Существенно и то, что визит проходит в год 30-летия установления китайско-российского партнерства и стратегического взаимодействия, а также 25-летия подписания Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Китаем и Россией. Естественно, что лидеры двух стран не могли не учитывать и серьезные изменения, которые произошли в мире в последние годы. Все это нашло отражение в подписанных совместных заявлениях. И хотя они фиксируют в общем-то известные вещи и сложившийся статус-кво, совместная акцентация на этом внимания двумя мировыми державами дорого стоит. Тем более, что судя по тексту, в заявлениях учтены опасения как Китая, так и России. Причем, о них говорится прямым текстом, без дипломатических тонкостей.
- Упоминалось о соглашении в энергетической сфере, подписанном в Пекин, но тоже без детализации. Известно, чего оно могло касаться?
- Такого соглашения в списке подписанных документов нет. Есть «Меморандум о взаимопонимании между Министерством науки и технологий КНР и Российской государственной корпорацией по атомной энергии о научно-техническом сотрудничестве в области управляемого ядерного синтеза», «Меморандум о взаимопонимании по научно-техническому сотрудничеству между Китайской академией наук и Российской государственной корпорацией по атомной энергии» и «Меморандум о взаимопонимании между Национальным агентством по атомной энергии Китая и Российской государственной корпорацией по атомной энергии о сотрудничестве в создании талантливых команд в области мирного использования атомной энергии».
- Пишет ли что-то китайская пресса о перспективе заключения проекта «Сила Сибири – 2»?
- Этот вопрос обсуждался, но конкретного решения по нему нет. Проблема остается старой – стоимость поставляемого газа. Проект достаточно дорогой, а потому инвестор думает об его окупаемости. Россия и так поставляет углеводороды в Китай с большим дисконтом, а потому торг по цене (особенно в сегодняшних условиях скорого дефицита углеводородов на мировом рынке) – весьма значимая проблема.
- Подписанная Декларация о становлении многополярного мира и международных отношений нового типа – как можно расценить значение этого документа?
- Сразу уточню, название документа – «Совместное заявление Китайской Народной Республики и Российской Федерации о поддержке многополярности мира и нового типа международных отношений». Однако, используемый в китайском варианте термин «chàngdǎo» имеет несколько значений: выступить с инициативой, поддерживать, защищать и пропагандировать. Здесь, что называется, «понимай, как хочешь».
Если говорить по сути документа, то в нем содержится как констатация фактов (хотя с некоторыми можно и поспорить), так и конкретные направления решения накопившихся проблем.
Например, трудно спорить с тезисом о том, что «международная ситуация становится все более сложной. Одностороннее принуждение, гегемонизм, конфронтация фракций и неоколониализм набирают обороты вопреки текущему моменту.
Международное право и основные нормы международных отношений постоянно попираются.
Многим институтам глобального управления становится все труднее координировать межгосударственные действия и выступать посредниками в международных спорах».
При этом, этот документ по своей сути декларативен. В самом тесте говорится о том, что «обе стороны продолжат формировать общее видение построения многополярного мира и нового типа более справедливых международных отношений». В арсенале этого «общего видения» необходимость: 1) придерживаться принципов открытости, терпимости, взаимной выгоды и сотрудничества (уважать суверенитет, территориальную целостность и уникальность каждой страны, а также уважать путь и модель развития, независимо выбранные каждой суверенной страной); 2) соблюдать принцип равенство и неделимости безопасности (все суверенные страны пользуются равными правами в обеспечении собственной безопасности, а обеспечение безопасности одной страны не может осуществляться за счет нанесения ущерба безопасности других стран); 3) придерживаться курса на содействие демократизации международных отношений и совершенствование системы глобального управления (гегемонизм неприемлем, и ему следует противодействовать, ни одна страна или группа стран не должна контролировать международные дела, определять судьбу других стран или монополизировать преимущества в области развития; 4) придерживаться разнообразия мировых цивилизаций и ценностей (все человеческие цивилизации равны и обладают уникальными ценностями, и нет различия между высоким и низким, достоинствами и недостатками).
- Есть ли какая-то проекция этого визита на отношения с Казахстаном и региональную безопасность?
- Ничего принципиально нового сказано не было. Да, в тексте совместного заявления говорится, что Китай и Россия будут ориентироваться на «Северный коридор», но в следующем абзаце упоминается о том, что и интересы Казахстана не будут забыты. В остальном все проекты так или иначе, но уже выстроены. Казахстан – один из главных участников.
Что касается региональной безопасности, все что говорится в двух совместных заявлениях актуально и для Казахстана. Главная задача США – расколоть российско-китайский «тандем», в том числе и с использованием потенциала государств Центральной Азии. По-моему, это вполне очевидно. Как очевидно и то, к чему это может привести в перспективе. Неужели пример Югославии, Ливии, Ирака, Сирии, Газы, Венесуэлы и Ирана ничему не учат! Пора бы определиться окончательно, к чему и призывают совместные заявления России и Китая.
