Почему министерство энергетики больше месяца не может ответить на запрос Ratel.kz
После выхода интервью с депутатом мажилиса Галиной БАЙМАХАНОВОЙ «Куда ежегодно пропадает 100 миллиардов?» мы отправили запрос в Министерство по инвестициям и развития (МИР) Казахстана. Я хотела выяснить, на что тратится один процент прибыли, который недропользователи обязаны отчислять на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР)?
Вице-министр МИР РК Альберт РАУ ответил, что его ведомство контролирует исполнения контрактов на недропользование лишь по подземным водам, лечебным грязям и твердым полезным ископаемым, за исключением урана и угля. И финансирование НИОКР составило:
2012г. — 2 млрд 800млн.391 тыс. тенге;
2013г.- 2 млрд 909 млн 153 тыс. тенге;
2014г. -7 млрд725 млн 817 тыс. тенге;
2015г. — 6 млрд444 млн 742 тыс. тенге.
Эти деньги пошли на финансирование научно-исследовательских, научно-технических и (или) опытно-конструкторских работ, оказываемых казахстанскими производителями товаров, а также проекты участников инновационного кластера «Парк инновационных технологий».
Впрочем, о том, насколько эффективны эти вложения в прошлом нашем материале «Офшор под боком» рассказал IT-специалист, генеральный менеджер ТОО «Академия» Тахир ТАКАБАЕВ.
Так как МИР не владеет информацией по добыче углеводородного сырья, угля и урана, аналогичный запрос, я направила запрос Канату БОЗУМБАЕВУ, главе Министерства энергетики Республики Казахстан. Запрос был отправлен еще в середине мая. Отчет о доставке нашего письма пришел уже через сутки. Однако в пресс-службе нам настойчиво утверждали, что они ничего не получали. На неделе я продублировала запрос на электронный адрес министерства и вскоре пришел ответ: «Сообщаем, что вопросы требуют детального изучения, запрос получили сегодня, также сообщаем, что вопросы требуют дополнительного времени, больше трех дней.
Ожидайте ответ,пож-ста, после готовый ответ направим на Ваш электронный адрес.
ҚазақстанРеспубликасы Энергетика министрлігініңБаспасөзқызметі
Пресс-служба Министерства Энергетики Республики Казахстан».
Меня интересовали ответы на простые вопросы:
- Добычу каких ископаемых, кроме перечисленных, курирует Министерство энергетики РК?
- Какая сумма на НИОКР была перечислена за последние 10 лет?
- Кому была перечислена эта сумма?
- Кто распределяет эти деньги?
- На что были потрачены средства?
Я поинтересовалась у Галины Баймахановой, почему министерство тянет с ответом на вопросы о судьбе денег, предназначенных для НИОКР:
- Я думаю, что эти деньги на сегодняшний день отследить невозможно, а аккумулировать их никто не хочет. Даётся свобода действий рынку услуг, каждый недропользователь сам решает, куда ему потратить этот один процент. Заключаются договоры с научными институтами и индустриально-инновационными зонами на решение какой-либо научной задачи в сфере недропользования. И это можно было бы только приветствовать, если бы на просторах родной страны был сформирован полноценный, прозрачный, рынок сервисных геологических услуг, предоставляемых компетентными и ответственнымиспециалистами, нетерпимыми к коррупции.
К понедельнику пресс-служба Минэнерго обещала дать ответы на вопросы. По данным депутата Баймахановой, ежегодные выплаты на НИОКР от недропользователей составляют порядка 100 миллиардов тенге.
