О перезагрузке партийной системы Казахстана, феномене «семипартийности» и завершении эпохи партий одного человека
Виталий Колточник, политический эксперт, вице-президент Центра народной дипломатии Казахстана в интервью МИА «Ratel Media» рассказал о перезагрузке партийной системы Казахстана, феномене семипартийности, завершении эпохи партий одного человека и возможной конфигурации будущего Курултая
- Виталий Сергеевич, партийные съезды завершились, обновились руководящие органы и списки кандидатов. Какой главный политический итог этого этапа вы бы выделили?
- По результатам серии партийных съездов важно констатировать завершившуюся перезагрузку всей партийно-политической системы в контексте состоявшейся Второй Республики, выстроенной из генетического материала «Старого Казахстана». Произошло обновление управленческого корпуса казахстанских партий – сменились партийные лидеры, ассоциируемые с предшествующей политической эрой: неслучайно сохранили свои посты только главы партий ОСДП и Республика, лидеры которых в силу своего возраста и общественно-политического бэкграунда изначально олицетворяли посттранзитный период, не являясь продуктами прежних механизмов политической инкубации. Теперь главный вопрос заключается не в том, кто возглавил ту или иную партию, а в том, способна ли партия после кадрового обновления изменить собственную внутреннюю природу.
- Вы говорите о Второй Республике. В чем принципиальное отличие нынешнего этапа от прежней политической модели?
- В прежней модели главным стержнем был политический контроль, а партии играли вспомогательную роль.
В новой модели устойчивость обеспечивается прежде всего доверием, справедливыми правилами, работающими институтами и распределенной политической ответственностью.
Именно поэтому речь идет не просто о смене политических декораций. Меняется сама архитектура отношений между государством, партиями и обществом.
Президент в этой конструкции выступает не руководителем отдельной партии, а стратегическим арбитром, равноудаленным от партийных субъектов. Партии, в свою очередь, должны конкурировать за право выражать интересы различных социальных групп, формировать законодательную власть и нести ответственность за предлагаемые решения.
Это означает постепенный переход от персоналистской легитимации к институциональной. Раньше устойчивость во многом обеспечивалась фигурой лидера и вертикалью административного управления. Теперь задача состоит в том, чтобы устойчивость воспроизводилась самими институтами, включая партии, Курултай, правительство, маслихаты, общественные советы и органы местного самоуправления.
Конечно, этот переход не может произойти мгновенно. Новая система пока сохраняет часть инерции прежнего периода. Хотя вектор обозначен достаточно четко.
- Одной из центральных характеристик казахстанского партийного поля является «семипартийность». Что это означает концепутально-идеологически?
- Первое - партийная система страны сохранила и продолжила сконструированный в правление Президента Камым-Жомарта Токаева «семипартийный» символизм, органичный для генетического кода и традиционного менталитета казахского народа с опорой на глубокие архетипы кочевой цивилизации, степной демократии и сакральную нумерологию. Создание новой партии «Әділет» де-факто привело не к увеличению численности партий, а поглощению и успешной ассимиляции опорной партии родом из Старого Казахстана – «Аманат», продолжавшей прежние тенденции в силу своей инерции. И в этом четко проявилась гениальность архитекторов современного партстроительства страны, которое не предвидел никто из аналитиков – переплавить в «плавильном котле» Справедливого Казахстана такую партийную «мегаполию», какой являлся правопреемник «Нур Отана» – «Аманат», результат некоего компромисса между старым и новым курсом, позволившим безболезненно пройти «посткантарский» этап политической эволюции.
Второе - система партийного плюрализма на текущей стадии сохранила оптимальный количественный смысл, радикально обновив при этом его фундаментальное наполнение. Обновленная в ходе конституционной реформы «семипартийность» эффективно связала исторический культурный код с современными технологиями госуправления через несколько ключевых смыслов. Сакральность числа «семь» («Жеті қазына») является священным и символизирует полноту, гармонию и устойчивость бытия. Философский нарратив семипартийности основан на базовых культурных константам: «Жеті жарғы» (семь канонов права хана Тауке), «Жеті қазына» (семь сокровищ кочевника) и «Жеті ата» (знание семи поколений предков). И в общественном сознании воспринимается как цельная, сбалансированная, легитимная и завершенная модель политической реальности, где у каждого элемента есть подобающая ниша. Казахстан вопреки расхожим прогнозам не пошел по пути привычных двухпартийности либо китайской монопартийности, выбрав органичную для себя модель развития – «Большое кочевье» (Курултай и консенсус). Казахскому менталитету исторически ближе подходы коллективного обсуждения и избегания открытого конфликта, и чуждость идеям бинарной борьбы (двухпартийная система: левые против правых, власть против оппозиции) либо жесткой монополии одной политической силы, как это было в эру Первой Республики. Степная демократия всегда базировалась на институте курултая, где роды и жузы садились в круг для поиска компромисса и созданная после транзита «семипартийность» опирается на данный архетип: партии не стремятся уничтожить друг друга в борьбе, а представляют собой разные грани одного «кочевья», которые дискутируют, но в итоге приходят к консенсусу вокруг фигуры Лидера и являются важной институциональной конструкцией в реализации алгоритма «Сильный президент – влиятельный Курултай – подотчетное правительство».
- Почему Казахстан, по-вашему мнению, не движется к двухпартийной системе западного типа?
- Двухпартийная модель основана на бинарном принципе политической конкуренции: правые против левых, консерваторы против либералов, власть против оппозиции.
Для Казахстана такая модель не вполне органична. Казахстанское общество является сложным, многослойным и регионально дифференцированным. Его интересы трудно свести к двум крупным политическим лагерям.
Казахская политическая традиция исторически тяготела не столько к уничтожению оппонента, сколько к поиску баланса и согласованию позиций.
Институт курултая предполагал коллективное обсуждение, представительство различных родов и групп, а также поиск решения, которое позволяло сохранить единство сообщества. Это не означает отсутствия конфликтов. Конфликты существовали всегда. Но предпочтительным механизмом их разрешения был компромисс, а не окончательное исключение одной из сторон.
Поэтому казахстанскую модель можно условно определить как «Большое кочевье». Различные партии представляют разные части одного политического пространства. Они могут конкурировать, спорить и бороться за влияние, но в конечном счете должны сохранять консенсус вокруг государственности, национального единства и стратегического курса развития.
Такая модель отличается и от двухпартийной конкуренции, и от жесткой монополии одной политической силы.
- Но не означает ли такой консенсус, что реальная политическая конкуренция будет ограниченной?
- Такой риск действительно существует.
Консенсус полезен, когда речь идет о базовых вопросах государственности, суверенитета, территориальной целостности и недопущения политического радикализма. Однако консенсус не должен превращаться в полную содержательную одинаковость партий.
Если все политические силы говорят одним языком, используют одинаковые лозунги и предлагают практически идентичные решения, избиратель перестает понимать, в чем заключается смысл выбора.
Поэтому партиям необходимо научиться сочетать стратегический консенсус с реальной программной конкуренцией.
Они могут разделять общий курс на укрепление государства, справедливость, закон и порядок, но по-разному отвечать на конкретные вопросы: как развивать регионы, какую налоговую политику проводить, как поддерживать малый и средний бизнес, как модернизировать сельское хозяйство, каким образом реформировать социальную систему и как решать экологические проблемы.
- Какую роль в этой системе должен играть «Қазақстан Халық Кеңесі»?
- «Қазақстан Халық Кеңесі», что в переводе на русский язык означает «Народный совет Казахстана», может стать площадкой институционального объединения ранее разобщенных форм общественного представительства.
Ранее этнонациональные, региональные, экспертные и гражданские сообщества нередко существовали параллельно друг другу. Каждая площадка решала собственный ограниченный круг задач, но между ними отсутствовала единая система политической коммуникации.
Народный совет может объединить эти направления, не подменяя собой партии или Курултай.
Партии должны выражать структурированные политические интересы и участвовать в формировании законодательной власти. Народный совет, в свою очередь, может обеспечивать более широкую общественную экспертизу, включать в диалог профессиональные, гражданские, этнокультурные и региональные сообщества.
В результате формируется многоуровневая система представительства. Гражданин может влиять на политику не только через голосование за партию, но и через профессиональную ассоциацию, неправительственную организацию, общественный совет или экспертную площадку.
- Можно ли говорить, что казахстанская многопартийность является аналогом «суверенной демократии» и полностью строится сверху?
- Я бы не сводил казахстанскую систему к такой формуле.
Скорее мы имеем дело с успешным созданием самоуправляемого и самоорганизующегося многопартийного организма, который синхронизирован с потребностями Системы и модернизируемого общества в силу эффективных стандартов и алгоритмов «саморазвития», внутреннего предохранительного механизма, который и обеспечивает своевременное обновление каждой отдельной партии и стоящих в её тени общественных интересов.
Так возникает внутренний предохранитель. Партия либо адаптируется, либо уступает место более эффективному субъекту. В перспективе возможны новые слияния и поглощения, создание политических проектов, ориентированных не только на национальные, но и на местные выборы. Очевидно, что партийная система постепенно дрейфует от модели административного конструирования к самоуправляемой экосистеме.
- Вы рассматриваете «семипартийность» как отражение внешнеполитической идентичности Казахстана. В чем здесь связь?
- «Семипартийная» конфигурация полностью соответствует принципам Большой Евразии, поскольку Казахстан позиционирует себя как геополитический перекресток и медиатор в Евразии, казахстанская Швейцария и в той или иной мере выражает альтернативу любым формам империализма и неоколониализма, который часто воспринимаются в регионе как слишком агрессивный и разрушительный для малых и средних держав. Вместе с тем «семипартийность» предлагает «третий путь» - интеграцию в глобальные процессы с сохранением и усилением цивилизационной идентичности с опорой на уникальный опыт и визионерство действующего главы государства, руководившего глобальными институтами в системе ООН и обладающего знание скрытых пружин мироустройства.
- Какие слабости казахстанских партий наиболее отчетливо проявляются перед выборами?
- Большинство партсубъектов в традициях Старого Казахстана работали лишь от одной электоралки к другой, а после прохождения в парламент либо маслихаты ограничивались исключительно официозной парламентско-маслихатской трибуной. Такие партии исключительно верхушечны по своей природе, лишены опоры в массах и несостоятельны в качестве лоббистов интересов различных групп общества. Победят те, которые действительно ассоциируются с новым и Справедливым Казахстаном и Слышащим государством, сумели разотождествиться с наследием прежней политической эпохи и воплощают новый курс Президента Токаева, равноудаленного от любой партии и представляющего собой максимально сконцентрированный интерес всей казахстанской нации. Партийная система и дальше сохранит свою многополярность при значительной разности потенциалов и точно не станет двух либо монопартийной по выше озвученным причинам, обуславливающим ее текущее состояние. Благодаря нишевости партий вряд ли их взаимная конкуренция будет жесткой – у каждой есть своя аудитория и распределенная сеть влияния, и презентованные в ходе съездов программы и партсписки говорят о сохранении консервативного курса действующих партструктур. Это легкий и проторенный путь, который конечно может привести к обвалу некоторых из них.
- Какой характер будет иметь конкуренция между партиями?
- Скорее всего, конкуренция останется умеренной. У большинства партий уже сформировались собственные электоральные ниши и распределенные сети влияния. Их программы и партийные списки свидетельствуют о стремлении сохранить достаточно консервативную стратегию, избегая резких идеологических экспериментов.
С одной стороны, это снижает риск радикализации. С другой стороны, чрезмерная осторожность может привести к электоральному застою.
Партии, которые выберут наиболее легкий и проторенный путь, рискуют потерять часть избирателей. Общество меняется быстрее, чем партийные аппараты. Возникают новые группы, новые формы занятости, новые городские сообщества, экологические движения, цифровые предприниматели и молодые специалисты.
Если партии продолжат обращаться только к традиционным аудиториям, некоторые из них могут столкнуться с существенным снижением поддержки.
Поэтому основная конкуренция развернется не столько между лозунгами, сколько между организационными моделями. Выиграет тот, кто сможет постоянно присутствовать в общественной жизни и быстрее переводить запросы граждан в политические предложения.
- И как может выглядеть конкуренция наших партий?
- Если все пройдет без неожиданностей «Respublica» и «Ак Жол» разделят между собой голоса предпринимателей, урбанизированного среднего класса и финтеха, составив некий бизнес-кластер. «Respublica» делает ставку на молодых бизнесменов, цифровую экономику и стартап-сообщество. «Ак Жол» традиционно представляет интересы крупного отечественного производства и промышленного бизнеса. Конкуренция сложится за статус «главного голоса бизнеса» в Курултае.
Социально-аграрный фланг: «Ауыл» и «Народная партия» совместно мобилизуют консервативный сельский электорат и региональных аграриев, а также левую нишу, апеллируя к вопросам социальной справедливости, пенсиям и пособиям. Обе партии при прохождении в Курултай будут балансировать излишний технократический уклон парламента.
«Системная оппозиция» в лице ОСДП и «Байтақ» будут опираться на протестный городской электорат в рамках левоцентристской и экологической повестки. «Байтақ» («зеленые») — единственная партия, которая не была представлена в прошлом парламенте. Их проход зависит от того, насколько успешно они смогут разыграть карту региональных экологических проблем. Однако одной экологической марки недостаточно. Партия должна показать, что понимает связь между экологией, экономикой, здравоохранением, региональной политикой и качеством государственного управления.
- Почему вы считаете, что места в Курултае не должны быть единственной целью партий?
- Потому что современная политическая система является многоуровневой.
Курултай, безусловно, будет главным центром законодательной власти и важнейшей площадкой национальной политики. Однако общественные интересы формируются и защищаются не только на республиканском уровне. Партии должны бороться за влияние в маслихатах, органах местного самоуправления, на выборах акимов, в общественных советах, консультативно-совещательных органах, общественных комиссиях и гражданских альянсах.
Особенно важна работа на местном уровне. Именно там гражданин непосредственно сталкивается с качеством дорог, коммунальными услугами, экологией, доступностью медицины, школами, землепользованием и работой акиматов.
Если партия не представлена в решении этих вопросов, ее республиканская риторика воспринимается как абстрактная.
К сожалению, многие партии длительное время оставались вне этой борьбы за повседневные интересы граждан. Они воспринимали депутатский мандат как конечный результат, а не как один из инструментов политической деятельности.
В условиях продолжающейся децентрализации такая модель перестанет работать.
- Что еще кардинально меняется по Вашим наблюдениям?
- До 2019 года практически каждая политическая партия Казахстана, независимо от её провластной или оппозиционной ориентации, ассоциировалась прежде всего с личностью руководителя.
Партийный бренд был продолжением персонального бренда лидера. Программы, идеологии и институциональная культура имели второстепенное значение.
Победу обеспечивала формула, в которой узнаваемость лидера соединялась с популистской риторикой, административным или финансовым ресурсом.
Сейчас эта модель постепенно исчерпывается.
Смена последних партийных руководителей, воспринимавшихся как несменяемые фигуры, свидетельствует о переходе к коллегиальному и функциональному лидерству.
Обновленное партийное руководство должно восприниматься как команда, а не как окружение одного политического деятеля.
Это принципиальная трансформация. Партия должна сохранять устойчивость при смене председателя. Если уход одного человека разрушает всю организацию, значит, мы имеем дело не с политическим институтом, а с персональным проектом.
В новой модели лидер важен, но он должен быть частью системы, которая включает региональные структуры, экспертный корпус, кадровый резерв и механизмы внутренней демократии.
- Как изменилось положение бывшей крупнейшей партии страны после ее интеграции в новую политическую силу?
- Политическая ассимиляция «AMANAT» имеет особое значение, потому что речь идет не просто о ребрендинге.
«AMANAT» была наследницей «Нур Отана» и сохраняла значительную часть организационной инерции Старого Казахстана. Она являлась компромиссной конструкцией между прежней политической системой и новым курсом.
Интеграция этого ресурса в новую политическую силу может привести к соединению большой организационной инфраструктуры с идеологией справедливости, реформ, технологического обновления, закона и порядка.
Это создает значительный потенциал, но одновременно накладывает повышенную ответственность.
Новая политическая сила должна доказать, что она не просто унаследовала административный и организационный ресурс, а действительно изменила внутренние правила.
Если новая форма будет наполнена прежними методами, общество быстро заметит несоответствие.
Поэтому успех этого проекта будет зависеть от способности соединить институциональную преемственность с реальным политическим обновлением.
- Какое значение для партий имеет новая Конституция?
- Новая конституционная модель открывает для партий огромное окно возможностей, но одновременно создает серьезный вызов.
Политические институты должны перейти из положения формальных статистов в положение реальных центров ответственности.
Центр политической тяжести переносится в сторону партийного представительства и Курултая. Партии получают исключительную роль в формировании законодательной власти, а значит, должны отвечать не только за предвыборные обещания, но и за качество законов, кадровые решения и результаты государственной политики.
Раньше партия могла оставаться преимущественно электоральным брендом. Теперь этого недостаточно.
Не все партии переживут этот эволюционный вызов. Некоторые могут оказаться неспособными перейти от формального существования к полноценной институциональной работе.
Наступает время конкуренции идей, программ, команд и ярких политических фигур, а не только харизмы вождей.
- Почему партийная идентичность в Казахстане остается слабой?
- Долгое время партийность воспринималась значительной частью политических функционеров конъюнктурно. Вступали в партию для участия в выборах, получения депутатского мандата или карьерного продвижения. После избрания или назначения партийная принадлежность фактически утрачивала значение.
Избиратель видел, что депутат не всегда последовательно реализует программу партии, по списку которой получил мандат. Это снижало доверие, ослабляло лояльность и формировало представление о партиях как о одноразовых инструментах.
При системе строительства сверху вниз такая модель могла существовать достаточно долго. Но в условиях нового Общественного договора Токаева, демонополизации общественно-политической жизни и расширения конкуренции она становится неэффективной.
Партийная идентичность должна означать приверженность определенным ценностям, программе и политической ответственности.
Избиратель должен понимать, чего ожидать от представителя конкретной партии не только перед голосованием, но и через несколько лет после выборов.
Без этого невозможно сформировать устойчивый электорат.
- Какой будет главная интрига поствыборного периода?
- Главная интрига будет заключаться не в формальном распределении мест, а в способности партий превратить полученные мандаты в реальное политическое влияние и ответственность.
После выборов общество будет оценивать не только заявления, сделанные во время кампании, но и поведение партий в Курултае, маслихатах и регионах.
Смогут ли они выдвигать содержательные законопроекты? Будут ли контролировать правительство? Станут ли защищать интересы своих социальных групп? Сохранят ли связь с избирателями? Будут ли готовы признавать ошибки и отвечать за результаты?
Именно эти вопросы определят дальнейшую судьбу партий.
Поствыборный период станет временем естественного политического отбора. Одни организации укрепятся и превратятся в долгосрочные институты. Другие столкнутся с кризисом идентичности и необходимостью глубокой перезагрузки.
- Какой основной вывод можно сделать накануне выборов?
- Казахстанская партийная система вступает в новый этап развития благодаря колоссальным реформаторским усилиям лидера страны Касым-Жомарта Токаева, поддержанного всеми абсолютным большинство сограждан и мировым сообществом.
Дальнейшая устойчивость будет зависеть не от количества зарегистрированных партий и не от символического присутствия нескольких фракций в Курултае.
Главный фактор - качество политического представительства.
Партии должны перестать быть сезонными электоральными структурами, персональными проектами или механизмами политической карьеры.
Пришло время стать центрами общественной ответственности, площадками разработки решений и устойчивыми посредниками между гражданином и государством.
Семипартийная модель предоставляет для институциональную инфраструктуру. Новая Конституция открывает возможности. Децентрализация расширяет пространство политической игры.
Но возможность еще не означает результат.
После выборов наступит самое трудное время, время партий реальной ответственности.
