Пора подсчитать, сколько от больших сделок и транзита остаётся казахстанской экономике
Последние события вокруг Центральной Азии заставляют задуматься. США расширяют экономическое присутствие, Китай развивает производственные и транспортные проекты, европейские партнёры заинтересованы в новых маршрутах и стратегическом сырье. Казахстан активно участвует во всех этих процессах.
И я не вижу ничего удивительного в том, что крупные державы реализуют здесь собственные интересы. Было бы странно ожидать обратного. В современном мире экономическая взаимозависимость неизбежна. Вопрос не в том, как от неё избавиться, а в том, как использовать её для собственного развития.
Но давайте посмотрим, что на самом деле стоит за громкими сообщениями о международных соглашениях.
Например, контракт Казахстана с американской Wabtec на $4,2 млрд. В новостях впечатляющая сумма. Однако речь не о том, что американская компания инвестирует эти деньги в Казахстан. Это стоимость заказа на локомотивы и их долгосрочное обслуживание. Для американского бизнеса — крупный рынок сбыта и обеспеченная загрузка. Для нас — современная техника и развитие производства? Но также и многолетние финансовые обязательства. Как распределяется экономическая выгода между участниками сделки? Сколько из этих миллиардов получат отечественные предприятия?
Или проекты по критическим минералам. В публичном пространстве фигурируют миллиарды долларов, но за одинаковыми цифрами могут стоять совершенно разные вещи: реальные капитальные вложения, предварительные договорённости, будущая выручка от продажи продукции. Это не одно и то же. Один проект уже может производить и продавать продукцию, другой — только готовить технико-экономическое обоснование. Но в информационном поле оба выглядят как большие инвестиционные победы.
Похожая история с финансовыми соглашениями. Приход международных банков, инвестиционных компаний и сырьевых трейдеров не обязательно означает строительство новых предприятий. Иногда речь идёт о финансировании закупок, организации размещения ценных бумаг, консультировании или будущих контрактах на поставку сырья. Всё это может быть полезно. Но нужно понимать, кто получает доступ к ресурсам и рынкам, кто несёт финансовые риски и кому достаётся основная коммерческая выгода.
И вот после таких примеров у меня возникает вопрос: а насколько последовательно мы сами считаем и защищаем свои экономические интересы?
Не на уровне деклараций о стратегическом партнёрстве и миллиардах подписанных соглашений, а в конкретных цифрах. Сколько новых казахстанских компаний появилось благодаря этим проектам? Сколько наших предприятий получили заказы? Какие технологии освоены? Сколько продукции мы теперь можем самостоятельно производить и экспортировать?
Мы годами развиваем международные транспортные коридоры. Строим железные дороги, модернизируем порты, увеличиваем пропускную способность пограничных переходов. Регулярно слышим о рекордных объёмах перевозок.
Но мы научились считать миллионы тонн чужого транзита. А научились ли мы считать, сколько собственной экономики создаём благодаря этим миллионам тонн?
Где полноценная оценка доходности транзита? Сколько денег после всех расходов остаётся в Казахстане? Сколько зарабатывают наши перевозчики, экспедиторы, производители техники, ремонтные и сервисные предприятия? Какова экономическая отдача от миллиардов, вложенных в инфраструктуру?
И ещё важный вопрос: а где в этих коридорах наши собственные экспортёры?
Мы создаём условия для движения товаров между крупнейшими экономиками мира. А насколько эффективно наша транспортная система помогает казахстанскому производителю выходить на внешние рынки?
Вспомним аграрный сектор. Для Казахстана это исторически одна из важнейших основ экономики, особенно экономики регионов. За экспортом зерна и другой сельхозпродукции стоят не только фермеры, но и элеваторы, перерабатывающие предприятия, транспортные компании, производители техники, тысячи рабочих мест.
Если экспорт сталкивается с ограничениями, дорогой логистикой или непредсказуемыми условиями перевозки, страдает не только отдельный грузоотправитель. Под угрозой оказываются инвестиции, производство и занятость во всей связанной экономической цепочке.
И здесь хотелось бы понимать: когда мы принимаем решения о развитии международных коридоров, насколько полно учитываем потребности собственных отраслей?
Транзит должен быть инструментом развития национальной экономики.
Для этого нужны не только инфраструктура и инвестиции, но и собственные производители, сильные экспортёры, профессиональные управленцы и качественное образование, которое позволит следующему поколению создавать конкурентоспособные компании.
Мне кажется, пора немного изменить критерии успеха. Наряду с миллионами тонн и миллиардами подписанных соглашений научиться показывать, сколько добавленной стоимости создано в Казахстане, сколько собственных предприятий вышло на новые рынки, сколько устойчивых рабочих мест появилось.
Ведь крупные державы не обязаны заботиться о развитии нашей экономики. Они заботятся о своей. И делают это вполне рационально.
А кто с такой же рациональностью заботится о нашей?
Возможно, реальный экономический патриотизм сегодня — это не столько громкие заявления о независимости, сколько способность создавать условия, при которых наши предприятия производят, наши экспортёры продают, а наши граждане получают достойную работу.
