Их двое, и они вместе всю свою жизнь. В ограниченном пространстве. Они – братья
Они всегда смотрят на меня со спокойной отстраненностью высших существ. Непостигаемые. Впрочем, так можно сказать о ком угодно – цветке, камне, компьютерной программе, человеке. Их двое, и они вместе всю свою жизнь. В ограниченном пространстве. Они – братья.
У каждого – свой характер, своя судьба, свои привычки. В чем-то похожи, в чем-то очень разные. Один – отчаянный и во всем идет до конца, и в драке, и в любви. Агрессивен. Второй – хитрее, осторожнее. Конфликтов не любит, предпочитает смыться в безопасное место и оттуда наплевать в душу сопернику. Не способен на яркие проявления чувств. Жадноватый.
Когда все хорошо – ими залюбуешься. Столько самоотверженности, столько заботы, столько гармоничного покоя. Братская поддержка, взаимовыручка. Несерьезное соперничество, переходящее в игру. Они прекрасны и грациозны. Геральдические существа.
И вот они лежат на диване, обнявшись и сплетя хвосты – у одного угольно черный, у второго – темно-серый. Они нежатся. Иногда вылизывают друг дружке шерстку. А потом замирают живым инь-янем и сладко спят, образуя своими телами теплый гладкий меховой тор. Или умиротворенный уроборос.
А потом - без всякой паузы, без повода, мгновенно, как будто говоря Б после А, как будто совершая выдох после вдоха, как будто отринув все нормы родственности, общей истории, общего происхождения, все международные договоренности, логику, правду, совесть и любовь, брат Касик впивается клыками в горло брату Диньке.
Это даже не драка. Это прелюдия к убийству. Нет красования, пускания пыли в глаза, пробежек по квартире, рычания и разборок типа лапой по морде. Просто – горло и клыки.
Это бывает на диване, под диваном, в кухне, в коридоре, на подоконнике. Во сне и вне сна. Просто мимо идешь – получи.
В таких ситуациях приходится надевать каску миротворца и выдвигаться в гуманитарный коридор, сжимая в руке карающий тапок. Мои руки покрыты старыми и новыми шрамами - миротворцу обычно нехило прилетает от обеих высоких договаривающихся сторон.
Хуже всего ночью, можно знатно навернуться, растаскивая братьев по разным комнатам квартиры. И надо еще добраться до выключателя, чтобы лучи электрической истины высветили место трагедии до того, как миротворец лишится ноги, нечаянно ступив на отчужденную территорию босиком.
А тапка братоубийца не боится. Он вообще ничего не боится, и хорошо, что под его лапой нет трепещущей красной кнопки. Потому что каюк всем настал бы примерно шесть лет тому назад. В день прибытия будущего Каина-Касика в наш Парадиз.
Потом, когда они опять дышат без хрипа и рычания, клочья черной и серой шерсти убраны с пола, а слегка придушенный Авель-Динька эмигрировал в недра кошачьей переноски, я спрашиваю черного кота: за что? Что он тебе сделал, этот Динька? Он же брат твой!
В ответ он щурится со спокойной отстраненностью и прижимает уши к черепу, отворачиваясь.
Разве я сторож брату своему?
Я ему убийца.
Источник: страница Лили Калаус в Facebook. Публикуется с разрешения автора.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ КАНАЛ И ЧИТАЙТЕ НАС В TELEGRAM!
